Вита́лий Ива́нович Чу́ркин (21 февраля 1952, Москва — 20 февраля 2017, Нью-Йорк) — советский и российский дипломат, чрезвычайный и полномочный посол. В разные периоды являлся послом в Чили, Бельгии и Канаде, постоянным представителем России при НАТО и Западноевропейском союзе, заместителем министра иностранных дел России. Постоянный представитель Российской Федерации при Организации Объединённых Наций и в Совете Безопасности ООН с 8 апреля 2006 по 20 февраля 2017 года (до своей смерти). Кандидат исторических наук.
Биография
Ранние годы Виталий Иванович Чуркин родился 21 февраля 1952 года в Москве. Был единственным ребёнком в семье авиационного инженера-конструктора Ивана Васильевича Чуркина (родом из деревни Маринкино Владимирской области) и домохозяйки Марии Петровны (из Подмосковья).
Учился в 56-й московской специализированной школе (ныне — гимназия № 1522) с преподаванием ряда предметов на английском языке. С младшего школьного возраста брал также частные уроки английского у Лилии Ароновны Рыскиной, эмигрантки из США, носительницы языка. По успеваемости занимал лидирующие позиции среди одноклассников, выделялся упорством в овладении знаниями. Был секретарём комсомольской организации школы. Претендовал на золотую медаль, но не получил её из-за неприязненного отношения со стороны директора школы Марии Максимовны Земченковой, которая считала его «карьеристом».
В 11-летнем возрасте снялся в фильме о Ленине — «Синяя тетрадь» (1963, реж. Лев Кулиджанов), исполнив роль сына Николая Емельянова, хозяина шалаша Ленина в Разливе. В следующем году сыграл роль сына врача скорой помощи в картине «Ноль три» (1964, реж. Игорь Ельцов). В 13 лет снялся в роли обычного мальчишки в другом фильме о Ленине — первой части дилогии — «Сердце матери» (1965, реж. Марк Донской). От продолжения работы в кино отказался, чтобы сконцентрироваться на учёбе в школе; впоследствии об этом не жалел, полагая, что «не был бы хорошим актёром». Параллельно выступал в школьном театре, увлекался конькобежным спортом: тренировался на Стадионе юных пионеров, побеждал на городских соревнованиях, в частности, стал чемпионом Москвы среди юниоров по норвежским конькам.
В 1969 году, сразу по окончании школы, поступил на факультет международных отношений Московского государственного института международных отношений МИД СССР. По словам дипломата Владимира Чхиквадзе, Чуркин «всего добивался сам», об отсутствии протекции свидетельствует направление его в рамках учебного процесса в ВУЗе на отделение монгольского языка, которым Виталий занимался четыре года, но, по своему собственному признанию, «с тех пор практически ни разу не пользовался». Учился вместе с Андреем Козыревым и Андреем Денисовым. Ездил со стройотрядом в Сибирь, работал в Хакасии, где получил благодарственную грамоту.
Дипломатическая карьера
1974—1991 годы В 1974 году окончил МГИМО МИД СССР. В 1980 году в Дипломатической академии МИД СССР защитил диссертацию на соискание учёной степени кандидата исторических наук по теме «Китай и Япония во внешнеполитической стратегии США, 1969—1980» (специальность 07.00.05 — история международных отношений и внешней политики)Чуркин, Виталий Иванович. Китай и Япония во внешнеполитической стратегии США 1969—1980 : дисс. … канд. ист. наук: 07.00.05. — Москва, 1980. — 251 с.. Владел монгольским, английским и французским языками.
На дипломатической работе с 1974 года.
В 1974—1979 годах работал референтом, а затем старшим референтом в отделе переводов МИД СССР, был переводчиком на переговорах по ОСВ-2, при подписании генеральным секретарём ЦК КПСС Леонидом Брежневым и президентом США Джимми Картером договора 18 июня 1979 года в Вене. В те же годы в Москве познакомился с сенатором Джо Байденом, будущим президентом США, приехавшим в Москву в качестве главы делегации Сената США для обсуждения вопроса о ратификации договора ОСВ-2.
В 1979—1982 годах — третий, второй, первый секретарь отдела США МИД СССР. В 1979 году впервые направлен в командировку в США, где работал следующие 7 лет. В тот период, характеризовавшийся тотальным противостоянием и обострением «холодной войны», активно общался с представителями американской прессы, телевидения.
В 1982—1987 годах — второй, а затем первый секретарь посольства СССР в США. В ряде СМИ опубликована информация о том, что 1 сентября 1983 года, наутро после того, как советский истребитель сбил над Охотским морем в районе Сахалина южнокорейский «Боинг» с сотнями пассажиров на борту, Чуркин оказался единственным дипломатом посольства СССР в США, кто в Вашингтоне вышел к прессе отвечать на вопросы и обсуждать данный инцидент. Впоследствии, в 2014 году в письме телеведущей Кристиан Аманпур, опубликованном на сайте RT, Чуркин, парируя упрёк, будто он не хочет отвечать на неудобные вопросы и выходить из «зоны комфорта», упомянул о своём публичном выступлении в Вашингтонском кафедральном соборе в сентябре 1983 года, спустя две недели после катастрофы южнокорейского авиалайнера. В 2015 году Чуркин назвал историю с авиалайнером «бытующей легендой», утверждая, что впервые выступал в США перед широкой аудиторией весной 1986 года, в связи с чернобыльской аварией.
В мае 1986 года Чуркин давал показания перед конгрессом США по поводу аварии на Чернобыльской АЭС, став первым советским чиновником, появившимся на заседании этого американского законодательного органа. Будучи делегированным на слушания послом СССР в США Анатолием Добрыниным по приглашению представителя Эда Марки от Массачусетса, относительно молодой дипломат Чуркин, курировавший в посольстве отдел по контролю над вооружениями, продемонстрировал членам свободное владение английским языком, вдобавок к разумным, но острым и иногда язвительным ответам на вопросы конгрессменов. К примеру, на вопрос представителя Рона Уайдена от Орегона «можете ли вы сказать мне, с точки зрения непрофессионала, что случилось, почему это случилось?» Чуркин отреагировал: «Можете ли вы сказать мне, с той же самой непрофессиональной точки зрения, почему и как произошло крушение Челленджера?… Никто не думал, что это может случиться». Не являясь экспертом по ядерной энергетике и прибегая к умелому уклонению от комментариев, Чуркин заслужил благодарность от членов подкомитета, включая Марки, и даже от журналистов, по делу работы имевших знакомство с советской пропагандой. По мнению Виталия Игнатенко, бывшего пресс-секретаря Горбачёва, именно Чуркин «формулировал в американском Конгрессе на слушаниях то, что не могла сформулировать парализованная Москва, что мы не могли для своего собственного народа объяснить, что случилось и как к этому относиться».
В 1987—1989 годах — референт Международного отдела ЦК КПСС. Когда Анатолий Добрынин перешёл на работу в ЦК КПСС, он взял с собой в качестве помощника Чуркина, бывшего до этого пресс-секретарём посольства в США. В 1989 году после ухода Добрынина на пенсию Чуркин по решению Политбюро вернулся на работу в МИД в качестве эксперта при министре иностранных дел.
В 1989—1990 годах — пресс-секретарь министра иностранных дел СССР Эдуарда Шеварднадзе.
10 декабря 1990 года получил дипломатический ранг чрезвычайного и полномочного посла.
В 1990—1991 годах — начальник Управления информации МИД СССР. Охотно общался с прессой, приходил на «Эхо Москвы», где Алексей Венедиктов его шутливо спрашивал: «А как можно управлять информацией? А как ваше управление будет управлять информацией?».
В 1991 году являлся членом коллегии МИД СССР.
1991—2006 годы В 1991—1992 годах — начальник Управления информации МИД России.
С 27 марта по 7 июля 1992 года — чрезвычайный и полномочный посол России в Чили. По словам бывшего посла РФ в Чили Владимира Чхиквадзе, Чуркин «не доехал» до Чили.
C 4 июня 1992 года по 11 ноября 1994 года — заместитель министра иностранных дел Российской Федерации Андрея Козырева. В период войны в Боснии был специальным представителем президента Российской Федерации на Балканах, курируя разрешение конфликта в бывшей Югославии. Чуркин участвовал в переговорах со всеми сторонами конфликта, а также с ООН, ЕС, США и Канадой, приведших к возникновению «политической коалиции по урегулированию конфликта в Боснии», что, по его мнению, создало «предпосылки для того, чтобы подвигнуть народы Боснии и Герцеговины к мирному урегулированию. Однако последнее слово остаётся всё же за ними». Отвергая «обвинения в просербской или какой-либо другой позиции», Чуркин вместе с тем отмечал невозможность договориться с боснийскими сербами, так как они «поражены военным безумием». Чтобы обозначить интересы Российской Федерации, Чуркин одним из первых предложил направить в Сараево российские воинские части, впоследствии преобразованные в 629-й отдельный пехотный батальон ООН, ввиду чего после переговоров сербы согласились вывести тяжёлую артиллерию из-под Сараево и передать её под контроль ООН. Используя традиционные связи России с православными сербами, Чуркин выступил в качестве посредника при заключении соглашения, остановившего авиаудары НАТО и помогшего снятию осады с боснийского Сараева, а затем и приведшего к включению российского батальона в региональный контингент ООН. Вместе с тем Чуркин отмечал, что сербы совершили предательство, использовав «российскую поддержку как прикрытие» и атаковав город Горажде, находившийся под контролем боснийских мусульман и объявленный .
В 1992 году, став заместителем министра, впервые в истории российской и советской дипломатии начал проводить регулярные открытые брифинги для иностранных журналистов. В ходе этих брифингов Чуркин на хорошем английском языке отвечал на вопросы западных корреспондентов, на которые прежде МИД реагировал только в эпистолярном жанре — официальными письмами и пресс-релизами. Такой же непосредственной манеры коммуникации придерживался впоследствии и в ООН.
В 1992 году сопровождал президента России Бориса Ельцина в поездке по США и Канаде через Великобританию. Тогда же возглавлял правительственную делегацию на переговорах с Комиссией Европейских сообществ по выработке «Соглашения о партнерстве и сотрудничестве между Российской Федерацией и Европейскими сообществами».
В 1992, 1993 и 1994 годах был официальным представителем президента России при рассмотрении Верховным Советом и Федеральным Собранием вопросов о ратификации «Договора между Российской Федерацией и Республикой Польша о дружественном и добрососедском сотрудничестве», «Договора о дружественных отношениях и сотрудничестве между Российской Федерацией и Республикой Болгарией», «Договора между Россией и Францией», Протокола о прекращении действия Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, подписанного в Варшаве 14 мая 1955 года, и Протокола о продлении срока его действия, подписанного 26 апреля 1985 года в Варшаве, «Договора между Российской Федерацией и Венгерской Республикой о дружественных отношениях и сотрудничестве», ратификации «Конвенции о защите Чёрного моря от загрязнения», «Договора о принципах отношений между Российской Федерацией и Соединённым Королевством Великобритании и Северной Ирландии», повторном рассмотрении законов «О Государственной границе Российской Федерации» и «О международных договорах Российской Федерации», рассмотрении в палатах Федерального Собрания вопросов о ратификации «Договора о дружественных отношениях и сотрудничестве между Российской Федерацией и Чешской Республикой», «Договора о дружбе и сотрудничестве между Российской Федерацией и Греческой Республикой», «Договора о дружественных отношениях и сотрудничестве между Российской Федерацией и Словацкой Республикой».
Во время событий 3—4 октября 1993 года в Москве Чуркин выступал посредником между Виктором Черномырдиным и Верховным Советом.