Елизаве́та Фёдоровна (Согласно традиции, отчество Феодоровна давали немецким принцессам в честь почитаемой Феодоровской иконы Божией Матери (Православная Энциклопедия под редакцией Патриарха Московского и всея Руси Кирилла )), при рождении — Елизаве́та Алекса́ндра Луи́за Али́са [Э́лла] Гессен-Дармштадтская (; 1 ноябряПо некоторым данным, в частности по данным Большой российской энциклопедии , 20 октября 1864, Дармштадт — 18 июля 1918, Пермская губерния) — немецкая принцесса из Гессен-Дармштадтского дома, российская великая княгиня по браку, супруга (с 1884) великого князя Сергея Александровича; старшая сестра императрицы Александры Фёдоровны, свояченица Николая II. Почётный член и председатель Императорского православного палестинского общества с 1905 по 1917 годОтчёт Императорского Православного Палестинского Общества за 1908—1910 годы. — СПб.: ИППО, 1911.: «Председатель — Ея Императорское Высочество Великая Княгиня Елисавета Феодоровна (14 февраля 1905 г.)». Основательница Марфо-Мариинской обители в Москве. Почётный член Императорской Казанской духовной академии (звание высочайше утверждено 6 июня 1913 годаПравительственный вестник. — 19.6.1913. — № 132. — С. 2.).
Прославлена в лике святых Русской православной церкви в 1992 году.
Семья и детство Вторая дочь великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV и принцессы Алисы, внучка английской королевы Виктории. Её младшая сестра Алиса позднее, в ноябре 1894 года, стала российской императрицей Александрой Фёдоровной, выйдя замуж за российского императора Николая II.
В 1878 году вся семья, кроме Эллы (как её звали в семье), заболела дифтерией, от которой вскоре умерли младшая сестра Эллы, четырёхлетняя Мария, и мать, великая герцогиня Алиса. Отец Людвиг IV после смерти жены заключил морганатический брак с Александриной Гуттен-Чапской, а Элла и Аликс воспитывались в основном у своей бабушки, королевы Виктории в Осборн-хаусе. С детских лет сёстры были религиозны, участвовали в благотворительных мероприятиях, получили уроки по ведению домашнего хозяйства. Большую роль в духовной жизни Эллы играл образ святой Елизаветы Тюрингской, в честь которой была названа Элла: эта святая, родоначальница герцогов Гессенских, прославилась делами милосердия.
В качестве потенциального жениха для Елизаветы рассматривался её кузен Фридрих Баденский. Другой кузен, прусский кронпринц Вильгельм, некоторое время ухаживал за Елизаветой и, по неподтверждённым сведениям, даже сделал ей предложение руки и сердца, которое она отверглаPackard, J. M. Victoria’s Daughters. — New York: St. Martin’s Griffin, 1998. — P. 176..
Супруга великого князя
3 июня 1884 года в Большой церкви Зимнего дворца венчалась браком с великим князем Сергеем Александровичем, братом российского императора Александра III, о чём возвещалось высочайшим манифестом«Правительственный вестник», 5 июня 1884, № 122, с. 1.. Православное бракосочетание совершил придворный протопресвитер Иоанн Янышев; венцы держали цесаревич Николай Александрович, наследный великий герцог Гессенский, великие князья Алексей и Павел Александровичи, Дмитрий Константинович, Пётр Николаевич, Михаил и Георгий Михаиловичи; затем в Александровской зале пастором церкви Св. Анны также было совершено богослужение по лютеранскому обряду«Правительственный вестник», 6 июня 1884, № 123, с. 2.. Супруг приходился Елизавете и двоюродным дядей (общий предок — Вильгельмина Баденская), и четвероюродным братом (общий прапрадед — прусский король Фридрих Вильгельм II).
Чета поселилась в купленном Сергеем Александровичем дворце Белосельских-Белозерских (дворец стал именоваться Сергиевским), проведя медовый месяц в подмосковном имении Ильинском, где они также жили и впоследствии. По её настоянию в Ильинском была устроена больница, периодически проходили ярмарки в пользу крестьян.
В совершенстве овладела русским языком, говорила на нём почти без акцента. Ещё исповедуя лютеранство, посещала православные богослужения. В 1888 году, вместе с супругом, совершила паломничество в Святую землю. Посещение Иерусалима, а также общение с начальником Русской Духовной Миссии, создателем Русской Палестины Антонином (Капустиным) значительно повлияло на её решение перейти в православие. В 1891 году приняла православие, написав перед этим своему отцу: «Я всё время думала и читала и молилась Богу — указать мне правильный путь — и пришла к заключению, что только в этой религии я могу найти настоящую и сильную веру в Бога, которую человек должен иметь, чтобы быть хорошим христианином».
В качестве супруги московского генерал-губернатора (великий князь Сергей Александрович был назначен на этот пост в 1891) организовала в 1892 году Елисаветинское благотворительное общество, учреждённое для того, чтобы «призревать законных младенцев беднейших матерей, дотоле помещаемых, хотя без всякого права, в Московский Воспитательный дом, под видом незаконных». Деятельность общества вначале проходила в Москве, а затем распространилась и на всю Московскую губернию. Елисаветинские комитеты были образованы при всех московских церковных приходах и во всех уездных городах Московской губернии. Кроме того, Елизавета Фёдоровна возглавила Дамский комитет Красного Креста, а после гибели супруга она была назначена председательницей Московского управления Красного Креста.
У Сергея Александровича и Елизаветы Фёдоровны не было родных детей, но они воспитывали детей брата Сергея Александровича, великого князя Павла Александровича, Марию и Дмитрия, чья мать скончалась в родах.
В 1896 году великая княгиня стала основательницей и покровительницей Елизаветинской общины сестёр милосердия в Санкт-Петербурге, которая расположилась на территории бывшей дворянской усадьбы в Полюстрово.
С началом русско-японской войны Елизавета Фёдоровна организовала Особый комитет помощи воинам, при котором в Большом Кремлёвском дворце был создан склад пожертвований в пользу воинов: там заготавливали бинты, шили одежду, собирали посылки, формировали походные церкви.
В опубликованных в начале 1990-х годов письмах Елизаветы Фёдоровны к Николаю II великая княгиня предстаёт сторонницей самых жёстких и решительных мер в отношении любого вольнодумства вообще и революционного терроризма в частности. «Неужели нельзя судить этих животных полевым судом?» — спрашивала она у императора в письме, написанном в 1902 году вскоре после убийства СипягинаД. С. Сипягин — Министр внутренних дел был убит в 1902 членом БО ПСР Степаном Балмашевым. Балмашев (привлечён к террору Гершуни), приобрёл военную форму и, представившись адъютантом одного из великих князей, при передаче пакета выстрелил в министра. Сипягин был смертельно ранен в живот и шею. Балмашев казнён, и сама же отвечала на вопрос: «Необходимо сделать всё, чтобы не допустить превращения их в героев … чтобы убить в них желание рисковать своей жизнью и совершать подобные преступления (я считаю, что пусть бы он лучше заплатил своей жизнью и, таким образом, исчез!). Но кто он и что он — пусть никто не знает… и нечего жалеть тех, кто сам никого не жалеет»Вел. кн. Елизавета Федоровна. Письма к Николаю II // Источник. 1994. № 4. С. 23, 24
4 февраля 1905 года её супруг был убит террористом Иваном Каляевым, который метнул в него ручную бомбу. Елизавета Фёдоровна тяжело переживала эту трагедию. Греческая королева Ольга Константиновна, двоюродная сестра убитого Сергея Александровича, писала: «Эта чудная, святая женщина, видно, достойна тяжёлого креста, поднимающего её всё выше и выше!». Позднее великая княгиня посетила в тюрьме убийцу: она передала ему прощение от имени Сергея Александровича, оставила ему Евангелие. Более того, она подала прошение императору Николаю II о помиловании террориста, но оно не было удовлетворено. От многочисленных травм скончался кучер князя Андрей Алексеевич Рудинкин (1862—1905). Щедро одарив его вдову Прасковью Григорьевну и сирот-детей, Елизавета Фёдоровна прошла за гробом кучера с непокрытой головой через Москву. На могильной плите Елизавета Фёдоровна распорядилась выбить слова: «В малом ты был верен, над многими тебя поставлю» (Мф. 25:23).
После гибели мужа Елизавета Фёдоровна с высочайшего соизволения заменила супруга на посту председателя Императорского православного палестинского общества и исполняла эту должность с 1905 по 1917 год. 14 февраля 1905 г. она телеграфировала в Совет ИППО: «Сердечно утешена милостью Государя поручить мне председательствовать в Императорском Православном Палестинском Обществе. Сподобившись великого счастья поклониться Гробу Господню, я с тех пор сохраняю крепкую любовь и уважение к деятельности Общества. Уповаю, что молитвами моего незабвенного дорогого мужа Господь вразумит меня и поможет в совместной работе с достойными деятелями Общества служить на благо Его высоко-святым целям».
Основательница Марфо-Мариинской обители
Вскоре после гибели мужа Елизавета Фёдоровна продала свои драгоценности (отдав в казну ту их часть, которая принадлежала династии Романовых) и на вырученные деньги купила на Большой Ордынке усадьбу с четырьмя домами и обширным садом, где расположилась основанная ею в 1909 году Марфо-Мариинская обитель милосердия (это не был монастырь в точном смысле слова«…прмц. Елисавета хотела совместить социальное служение и монашеский строгий устав. Для этого ей понадобилось создать новый вид женского церковного служения, нечто среднее между монастырём и сестричеством. Мирские сестричества, которых в России тогда было множество, не нравились Елизавете Фёдоровне своим светским духом: сёстры милосердия часто бывали на балах, вели слишком светский образ жизни, а монашество она понимала исключительно как созерцательное, молитвенное делание, полное отречение от мира (соответственно, и от работы в больницах, госпиталях и т. д.)». — Степанова Е. Марфо-Мариинская обитель: неповторимый образец // Нескучный сад : журнал. — 6.9.2009, сёстры обители занимались благотворительной и медицинской работой).
Была сторонницей возрождения чина диаконис, служительниц Церкви первых веков христианства, которые поставлялись через рукоположение, участвовали в совершении литургии (примерно в той роли, в какой сейчас служат иподиаконы), занимались катехизацией женщин, помогали при крещении женщин, служили больным. Получила поддержку большинства членов Синода в вопросе о присвоении этого звания сёстрам обители, однако, в соответствии с мнением Николая II, решение так и не было принято.
При создании обители был использован как русский православный, так и европейский опыт. Сёстры, жившие в обители, приносили обеты целомудрия, нестяжания и послушания, однако, в отличие от монахинь, по истечении определённого срока устав обители позволял сестрам выйти из неё и создать семью«Обеты, которые давали сёстры милосердия в обители, были временными (на один год, на три, на шесть и только затем — на всю жизнь), так что, хотя сёстры и вели монашеский образ жизни, монахинями они не были. Сёстры могли покинуть обитель и выйти замуж, но (по желанию) могли быть и пострижены в мантию, минуя иночество». — Степанова Е. Марфо-Мариинская обитель: неповторимый образец // Нескучный сад : журнал. — 6.9.2009. Сёстры получали в обители психологическую, методологическую, духовную и медицинскую подготовку. Им читали лекции лучшие врачи Москвы, беседы с ними проводили духовник обители отец Митрофан Сребрянский (позднее архимандрит Сергий; канонизирован Русской православной церковью) и второй священник обители отец Евгений Синадский.
По плану Елизаветы Фёдоровны обитель должна была оказывать комплексную, духовно-просветительскую и медицинскую помощь нуждающимся, которым часто не просто давали еду и одежду, но помогали в трудоустройстве, устраивали в больницы. Нередко сёстры уговаривали семьи, которые не могли дать детям нормальное воспитание (например, профессиональные нищие, пьяницы), отдать детей в приют, где им давали образование, хороший уход и профессию.