«Сере́бряный го́лубь» — первый роман Андрея Белого, один из ярчайших образцов прозы русского символизма. Публиковался в журнале «Весы» с марта по декабрь 1909 года.
Сюжет Молодой писатель Пётр ДарьяльскийИмя и фамилия иллюстрируют ключевую для романа тему Востока и Запада: имя «Пётр» ассоциируется с западником Петром Великим, фамилия же имеет восточное происхождение. Дарьяльское ущелье, по старинным представлениям, — путь из Европы в Азию. См.: Л. Долгополов. Андрей Белый и его роман «Петербург». Л., 1988. С. 190. — интеллигент, воспитанный в лоне западной культуры, — проводит лето в деревне вместе с приятелем ШмидтомНамёк на оккультистку А. Н. Шмидт., увлечённым мистико-теософскими штудиями, и совсем юной невестой Катей. Девушка живёт в ГуголевеВ названии усадьбы многие литературоведы видят отсылку к Гоголю., оскудевающей усадьбе её бабушки, баронессы Тодрабе-ГраабенОт нем. Tod — смерть, Raabe — ворон, Grabe — гроб.. Внимание Дарьяльского невольно приковывает рябая деревенская баба Матрёна из соседнего села Целебеево. Он разрывается между плотским влечением к Матрёне и духовным стремлением к Кате.
Старый купец Еропегин из уездного города Лихова, памятуя о том, что баронесса в своё время отвергла его ухаживания, грозит гордой старухе разорением. Придя в ужас от перспективы расстаться с имением, баронесса в запальчивости оскорбляет попавшегося под руку Дарьяльского. Он покидает Гуголево и переезжает на восток в Целебеево, где нанимается на работу к столяру Кудеярову, в чьём доме живёт Матрёна. Утончённый москвич рад возможности порвать с западными ценностями и погрузиться в самые недра былинной Руси. С молчаливого согласия столяра Матрёна и Дарьяльский становятся любовниками.
Хромой столяр КудеяровКудеяр — легендарный разбойник, известный ненавистью к Москве. — один из предводителей секты «белых голубей», проповедующих, подобно хлыстам, чувственный мистицизм. Это он свёл Матрёну с Дарьяльским в надежде на то, что от их связи родится чудо-младенец. О скором пришествии нового Спасителя оповещены и другие «голуби». Поскольку чаемого зачатия не происходит, а Дарьяльский начинает подумывать о примирении с Катей, столяр строит план физического устранения чужака, оказавшегося якобы недостойным божественной благодати.
Между тем местный богач Еропегин выясняет, что во время его частых отлучек жена ночами собирает «голубей» прямо у них в доме для отправления оргиастического культа. Чтобы предотвратить разоблачение секты, его любовница Аннушка по совету хитрого медника Сухорукова подсыпает купцу в бокал яд. Еропегину удаётся выжить, хотя у него отнялись язык, руки и ноги. Он пытается донести до окружающих мысль о том, что его отравили, но безуспешно.
Расправа над Еропегиным приводит Сухорукова к мысли, что «ничаво нет — ни церкви, ни судящего на небеси… хоть шаром покати, адна пустота… што курятина, што человеческое естество — плоть единая». В обмен на долю в еропегинском наследстве медник-атеист соглашается помочь Кудеярову восстановить пошатнувшуюся репутацию, «убрав» неудобного для него Дарьяльского. Тот и сам, чувствуя неладное, спешит вернуться в Москву. Его «люба» Матрёна кажется теперь «зверихой», в учении Кудеярова ему мерещатся «ужас, петля и яма: не Русь, а какая-то темная бездна востока прет на Русь из этих радением истончённых тел».
Сухоруков берется подвезти «барина» до Лихова. На вокзале выясняется, что московский поезд уже ушёл. Свободных мест в гостинице нет. Дарьяльский принимает приглашение провести ночь в доме Еропегина, не подозревая, что это логово сектантов, а хозяина дома недавно разбил удар. Аннушка провожает его в гостевой флигель, где посреди ночи его убивают палкойАналог Дионисова тирса. четверо изуверов во главе со зловещим Сухоруковым.
Эволюция романа «Серебряный голубь» написан свойственной для Белого ритмической «орнаментальной» прозой, восходящей к стилистике раннего Гоголя. По словам автора, это «итог семинария» по «Вечерам на хуторе близ Диканьки»А. Белый. Мастерство Гоголя. М.-Л., 1934. С. 298, 302., того «запойного» чтения сочинений Гоголя, которому он предавался с С. Соловьёвым на даче в Дедове. Любопытство автора подпитывали слухи о поэте Добролюбове, который оставил столицу и основал в Поволжье секту «добролюбовцев». Странные отношения Кудеярова с Матрёной, как и некоторые речевые приёмы, навеяны ранней повестью Достоевского «Хозяйка». Вполне созревший замысел книги по настоянию М. Гершензона был записан Белым во время пятинедельного пребывания у Рачинских в Бобровке в начале 1909 года.
Типы давно отлежались в душе… более всего интересовали меня многовидные метаморфозы хлыстовства; я услышал распутинский дух до появления на арене Распутина; я его сфантазировал в фигуре своего столяра; она — деревенское прошлое Распутина. Когда же я в уединеньи отдался оформлению романа, всё, бессознательно мною изученное в пятилетии, оказалося под руками.
В предисловии к изданию романа отдельной книгой («Скорпион», 1910) автор просил рассматривать «Серебряный голубь» в качестве первой части трилогии «Восток или Запад» с общими героями. Однако в следующий роман «Петербург» (1915) из «Серебряного голубя» перешёл только один второстепенный персонаж — СтёпкаВ «Петербурге» он бегло пересказывает произошедшее с Дарьяльским своим новым знакомым. Впоследствии Белый сожалел, что не повременил с написанием «Серебряного голубя». Не будь этого романа, «мой мифический столяр появился бы в „Петербурге“ в качестве Распутина», — писал он..
В скорпионовском издании «Серебряный голубь» назван «повестью в 7-ми частях». Подзаголовок «роман» появился при переиздании книги берлинским издательством «Эпоха» в 1922 году. Советским читателям «Серебряный голубь» оставался неизвестным до 1988 года. С его публикации началось в 1989 году издание книжной серии «Забытая книга».
Прототипы Прообразом Дарьяльского принято считать Сергея СоловьёваА. В. Лавров. Дарьяльский и Сергей Соловьев. Новое литературное обозрение, 1994, № 9., который, по свидетельству Белого, «вынашивая программу слияния с народом, внушил себе мысль, что он должен жениться на крестьянке, и, натянув сапоги, надев красного цвета рубаху и нахлобучив на голову вместо шапки рогатый еловый венок, отправился бродить по окрестностям»В. А. Скрипкина. Сергей Михайлович Соловьев: духовные искания, эволюция творчества. Московский гос. обл. университет, 2004. Стр. 95.. Раздвоенность Дарьяльского между влечением к плотской «Матрёшке» и утончённой Кате отражает состояние самого Белого, в котором боролись низменная, по его представлениям, страсть к Любе Блок и одухотворенное чувство к Асе ТургеневойА. Белый. Собрание сочинений. Том 2. Предисл., коммент. В. М. Пискунова. М.: Республика, 1995. Стр. 9-11, 311..
Натура моего столяра сложилась из ряда натур (из мною виденногоВ подмосковном селе Надовражино. столяра плюс Мережковский и т. д.); натура Матрёны — из одной крестьянки, плюс Щ., плюс… и т. д. В романе отразилась и личная нота, мучившая меня весь период: болезненное ощущение «преследования», чувство сетей и ожидание гибели; объективировав свою «болезнь» в фабулу, я освободился от неё.
Среди прототипов Кудеярова в беловедении называется теософ М. А. Эртель, барона Тодрабе-Граабена — В. И. Танеев и Н. М. Коваленский, старой баронессы — его мать А. Г. Коваленская. Фигура студента Чухолки — достаточно прозрачная пародия на мистического анархиста Георгия ЧулковаЛ. К. Долгополов. Андрей Белый и его роман «Петербург». Сов. писатель, 1988. Стр. 191..
Основные темы
В период работы над романом Белый разделял основные построения Вячеслава Иванова об аполлоническом и дионисийском. Главному герою уготована роль Христа-Диониса, мистериальной жертвы, которой сначала поклоняются, а потом приносят в жертву. Студент-классик Дарьяльский под конец осознаёт своё место в этой драме и, уподобляя себя Дионису, «вместо шапки» увенчивает себя «зелёным колючим венцом с вставным лапчатым рогом над головой»Дионис традиционно изображался в венке из виноградных листьев и с тирсом в руке. Дарьяльскому тирс заменяет обычная палка..
Тесно связана с предыдущей и антитеза «Запад-Восток». Эта дихотомия наглядно выражена в топографии романа. По наблюдению А. В. Лаврова, «дионисийским губительным соблазнам Востока противостоит в романе надёжная аполлоническая юдоль — усадьба Гуголево, находящаяся к западу от Целебеева и Лихова и Запад символизирующая»Лавров А. В. Андрей Белый в 1900-е годы. Жизнь и литературная деятельность. М., 1995. С. 293.. По другой оценке, в семействе баронов Тотрабе-Граабен (владельцев усадьбы Гуголево) всё, начиная с самого имени, свидетельствует «о чуждом и хищном, но мёртвом», тогда как обитатели Лихова и Целебеева обрисованы автором «объёмно и сочно».
Разочаровавшись в клонящейся к закату Европе, главный герой пытается обновить себя прикосновением к «Востоку». Он убеждён, что «Россия таит несказанную тайну». Однако его хождение в народ оборачивается катастрофическими последствиями. В недрах крестьянской России интеллигент натыкается на разрушительную силу: вместо ростков новой культуры встречает там «антикультуру, нацеленную на разрушение, на сотворение хаоса, чистое дионисийство, лишённое аполлоновского начала». Символом этих разрушительных начал выступает в романе серебряный голубь с хищным ястребиным клювомВоплощение «лжесвятого духа тьмы, корысти (сребролюбия) и похоти (срама)» (Теория и практика преподавания русской словесности. Том 1. МГУ, 1995. Стр. 18.)..
В преддверии революции Белый развенчивает традиционное для русской интеллигенции представление о русском народе (крестьянстве) как о носителе высшего духовного начала. Пускай вырождающаясяОдин из признаков вырождения — «более чем родственная нежность» барона сначала к собственной сестре, а потом к племяннице. западная цивилизация клонится к упадку и представляет тупиковый путь развития, но и народная стихия в лице Кудеярова и Сухорукова под пером Белого — вовсе не идеализированный «богоносец», а льстивый, лукавый и жадный носитель тёмного чувственно-хаотического начала, мимикрирующего под духовность и несущего гибель интеллектуалам вроде Дарьяльского.
Художественные особенности Повествование в просторечной сказовой манере не без иронии ведёт автор, «обряженный в маску Гоголя-проповедника». Его напевная речь насыщена инверсией, повторами, звукописью, «фольклорными речениями, диалектной лексикой, порой избыточно цветистой»История всемирной литературы. Том 8. М.: Наука, 1994. С. 99—106.. Внутреннее состояние главного героя объективируется в «лиризованных пейзажах» наподобие «вереницы трехсложников в зачине второй главы романа». В текст нередко вторгаются народные песни, подлинные и вымышленные. Изобилуют скрытые отсылки к классическим произведениям русской литературы предыдущего векаОт романа «Бесы» до «Сказки о золотом петушке». См., напр.: Wiener Slawistischer Almanach. Volumes 35-36. A. A. Hansen-Löve, 1995. P. 13..
Цвета «Серебряного голубя» в общем близки к цветам «Вечеров на хуторе близ Диканьки»; как у Гоголя, они даны впестрь, перебоями пятен. <…> В напевности, в оперной нарочитости поз, в расстановке слов, в их повторах, красках, паническом чувстве, внушаемом солнечным блеском, во многих сюжетных моментах есть итог увлечения прозой Гоголя до усилия её реставрировать.
Отзывы и влияние