Екатери́на Ива́новна Нели́дова (, Смоленская губерния — , Санкт-Петербург) — камер-фрейлина, фаворитка Павла I; одна из первых выпускниц Смольного института. Двоюродная тётка многолетней возлюбленной Николая I — Варвары Аркадьевны Нелидовой.
Происхождение Из рода Нелидовых. Родилась в 1758 годуВ «словаре Брокгауза и Ефрона» — 1856, в «словаре Половцова» — 1757, в Петербургском некрополе — 1758 в селе Клемятино (Дорогобужский уезд Смоленской губернии) — дочь поручика Ивана Дмитриевича Нелидова от брака с Анной Александровной, урожд. Симоновой.
Смольный институт В 1765 году была принята в только что открытый Смольный институт благородных девиц, где рано обратила на себя внимание способностями к танцам и чрезвычайной грацией. По окончании института в 1775 году была награждена золотой медалью «второй величины» и вензелем императрицы.
Весёлый нрав и остроумие выделяли её среди выпускниц, что подтверждается словами Екатерины II: «Появление на горизонте девицы Нелидовой — феномен, который приеду наблюдать вблизи, в момент, когда этого всего менее будут ожидать». Маленького роста, изящная и пропорционально сложенная, она отнюдь не была красавицей. Князь Иван Долгоруков писал о ней: «Девушка умная, но лицом отменно дурна, благородной осанки, но короткого роста».
В спектакле «Служанка-госпожа» Перголези она изображала молодую служанку Сербину, которая путём хитростей вынудила своего господина жениться на ней. В 1775 году Екатерина II поручила Левицкому запечатлеть Нелидову в роли Сербины, танцующей менуэт. Газета откликнулась на великолепную игру 15-летней воспитанницы стихами, написанными Алексеем Ржевским: Как ты, Нелидова, Сербину представляла, Ты маску Талии самой в лице являла, И, соглашая глас с движением лица, Приятность с действием и с чувствиями взоры, Пандолфу делая то ласки, то укоры, Пленила пением и мысли и сердца. Игра твоя жива, естественна, пристойна; Ты к зрителям в сердца и к славе путь нашла — Нелестной славы ты, Нелидова, достойна; Иль паче всякую хвалу ты превзошла! Не меньше мы твоей игрою восхищенны, Как чувствии прельщены В нас Приятностью лица и остротою глаз. Естественной игрой ты всех ввела в забвенье: Всяк действие твое за истину считал; Всяк зависть ощущал к Пандолфу в то мгновенье, И всякий в месте быть Пандолфовом желал.
Фаворитка
В 1776 году назначена фрейлиной к великой княгине Наталье Алексеевне, после её смерти в 1777 году — к великой княгине Марии Фёдоровне. В 1781 году Нелидова включена в свиту великого князя и его супруги, которые отправились в заграничное путешествие по Европе инкогнито под именами графа и графини Северных (Du Nord-дю Нор). В состав лиц, сопровождавших великокняжескую чету, входили Куракин, Салтыков, Николаи, Бенкендорф, Плещеев, Лафермьер, Юсупов, Вадковский, Самборский и др. «Корни дальнейшей дружбы всех лиц, входивших в свиту, лежат именно в этой поездке».
Начиная с 1785 года, имя Нелидовой регулярно появляется в камер-фурьерском журнале императорского двора. «Фрейлина присутствует на различных церемониях – торжественных обедах, военных парадах, крещении детей Павла Петровича и Марии Федоровны, балах в Зимнем дворце, участвует в театральных представлениях и других светских мероприятиях».
Постепенно ее влияние при дворе возрастает и дружба с Павлом Петровичем крепнет. «Разговор Нелидовой, при совершенной скромности, отличался не только остроумием, но и блеском. Поняв характер великого князя, Нелидова смело и откровенно высказывала свои мнения, не боясь возбудить его гнева, и приобрела над ним сильное влияние». Нелидову часто видят в обществе великого князя, и это порождает пересуды в свете. «Павел не скрывал своего отношения к Нелидовой, и при всех, включая жену, оказывал Екатерине Ивановне различные знаки внимания. Около 1786 года молва заговорила о Екатерине Ивановне как о любовнице великого князя».
Отправляясь на войну со Швецией, Павел Петрович написал ей аффектированную записку «Знайте, что умирая, я буду думать о вас». Мнения современников о характере этой связи разделились. «Большинство, однако, держалось взгляда, наиболее соответствовавшего законам природы и похожего на правду. Более великодушное потомство склонилось к тому, чтобы принять чисто идеальное объяснение романа, которое и сами герои последнего желали ему придать».
Вместе с тем, игра слов — любимица и любовница позволяли авторам статей и очерков о Нелидовой тонко обходить щекотливый вопрос о природе этих отношений. Так, Иван Долгоруков в книге «Капище моего сердца»(1818) прямо называет Нелидову любовницей Павла. Того же мнения придерживался Казимир Валишевский. Однако Евгений Шумигорский, напротив — считал фрейлину «любимицей великого князя». Историк Дмитрий Кобеко в своем фундаментальном труде «Цесаревич Павел Петрович» (1882) характеризует Екатерину Нелидову как одну из «самых значимых и загадочных фигур в окружении Павла I». Кобеко подчеркивает, что отношения Павла и Нелидовой носили «преимущественно духовно-нравственный, а не романтический характер». Он называет её «другом-советником», который искренне пытался смягчить резкий нрав цесаревича.
Так продолжалось несколько лет, пока в апреле 1792 года во французской газете Gazette Nationale ou Le Moniteur Universel не появилось письмо некоего англичанина, проживавшего в Санкт-Петербурге и адресованное своему другу в Париж. Помимо критики порядков, установленных в Гатчине, автор сообщает, что у Павла «есть любовница, одна из фрейлин по фамилии Нелидова — самая некрасивая и сварливая из существ. Эти качества не годятся для того, чтобы смягчить настроение великого князя, который день ото дня становится всё более мрачным, замкнутым и подозрительным».
Прочитав заметку, Нелидова подает в отставку, но получает отказ. Павел просит мать, и фрейлина остается при малом дворе. Однако повторное прошение было удовлетворено, «Нелидова удалилась в Смольный, но долго там не задержалась. Её снова видят в Павловске, Гатчине и Царском селе».
Мария Федоровна была крайне недовольна таким поведением Нелидовой, но ничего сделать не могла. В письмах к Плещееву, Вадковскому, баронессе Оберкирх и своим вюртембергским родственникам она называла Нелидову «маленьким монстром», «бичом» или просто одной буквой N.
Шло время. Павла Петровича по-прежнему не допускали к участию в управлении государством. Он уже 30 лет ожидал трона, но ничего не происходило, и это «делало его раздражительным и несдержанным». Мария Федоровна и Екатерина Ивановна плавно перешли в бальзаковский возраст и, как ни странно, очень скоро две любящие Павла женщины, становятся подругами, ставящими своей целью «смягчать характер "дорогого Павлуши", ограждать от дурных поступков и гасить его гнев». Триггером к такой перемене, вероятно, послужило внезапное увлечение Павла «заштатной фрейлиной Веригиной, невесты Плещеева которое близкие Павлу женщины не могли понять и простить».
Портретная фрейлина В 1796 году умирает Екатерина II, и великий князь, наконец, становится императором Павлом I. Коронация проходит в Москве. На картине Мартина Квадаля Нелидова сидит на почетном месте в ложе. Милости новоиспеченного императора льются как из рога изобилия. Нелидова награждается орденом Святой Екатерины малого креста «За любовь и отечество». Ей предложено звание статс-дамы, но она отказывается в пользу менее значимого ранга — камер-фрейлины. Екатерина Ивановна получает в подарок портрет императрицы, украшенный бриллиантами, и тем самым принимает особый статус отличия — портретная фрейлина. Павел I жалует Нелидовой 2000 душ крестьян, но она умоляет его сократить щедрый дар наполовину, передав оставшуюся часть своей матери.
Милости нового императора на этом не ограничились. В течение короткого времени на высоких должностях в Российской империи оказались ставленники Нелидовой, в основном родственники и друзья — Рачинский, Буксгевден, братья Абрам и Богдан Боратынские, Плещеев, Нелединский–Мелецкий, барон Гейкинг, Вадковский, Александр и Алексей Куракины, и 23-летний генерал-адъютант начальник походной императорской канцелярии Нелидов Аркадий Иванович, которого Екатерина Ивановна называла своим кузеном. При этом «Нелидова ничего не просила для себя. Она хлопотала о других».
Павел Петрович всё-таки сделал ей несколько персональных подарков. Известно об ингербургской даче, деревне Арапаккози, бриллиантовом колье, фарфоровом сервизе и трости.
Хотя у Нелидовой был загородный дом, приобретенный у семьи Вадковских в Павловске, дача в Ингербурге произвела на фаворитку приятное впечатление, и она с радостью приняла этот подарок. В доме имелось 7 комнат и мансардный этаж, несколько печей, библиотека и мебель, большей частью доставленная из Каменноостровского дворца. Рядом разбит сад и огород, построены каретник на один экипаж и конюшня на две лошади. «Благодаря его (Павла) отеческим заботам я живу как на востоке, думаю в раю, — писала она Александру Куракину, — кроме многих красивых вещей, я нашла в своем доме прелестную библиотеку, и все это предлагается мне так деликатно, что можно думать, будто оно упало мне с неба».
Павел I совершил несколько парадных выездов на дачу Нелидовой. Присутствовавший на одном из них польский король Станислав Понятовский записал в своем дневнике «Там всё миленькое, маленькое и чистенькое, как бывало в жилищах аббатис во Франции». В один из таких визитов Павел I случайно или намеренно забудет свою трость, которая впоследствии окажется в семье Шрёйдеров, родственников Нелидовой, и до 1880 года будет храниться в господском доме на финской мызе Конккала под Выборгом.
Торговый договор Судя по семейным преданиям, нельзя сомневаться в величии души Нелидовой, ее бескорыстие вошло в пословицу. «Из писем фаворитки видно, как она постоянно боролась с чрезмерной и оскорбительной на ее взгляд щедростью друга. Камер-фрейлина очень неохотно приняла простой фарфоровый сервиз для завтрака и отказалась от предложенной при этом тысячи душ».
А между тем 23 февраля 1797 года в секретной депеше кавалера Уитворта, английского посланника в Санкт-Петербурге «упоминается о сумме в 30000 рублей, тайно уплаченной им Нелидовой за заключение торгового договора, выгодами которого были отчасти обязаны стараниям фаворитки. Бывший цирюльник Кутайсов получил 20000 рублей за такие же услуги». Нелидова слыла честной женщиной, обладавшей твердым и принципиальным характером. Могла ли она устоять перед соблазном взять деньги для личных нужд от постороннего человека, тем более от иностранного дипломата и можно ли считать попытку фаворитки оказать такую услугу вмешательством во внешнюю политику Российской империи? В подлиннике шифрованной депеши действительно упоминаются фамилии Нелидовой и Кутайсова в контексте их влияния на Павла I не только с целью заключения текущего, выгодного для Англии торгового соглашения, но и с перспективой «использования указанных лиц в будущих проектах».
Уитворт пишет витиевато и сообщает, что «находится под обязательством выплатить Нелидовой указанную сумму в качестве кредита на покупку виллы и что эти средства, учитывая положение персоны, для которой они предназначены, находятся вне рамок обычной взятки». Из оригинального текста послания не следует, что «взятка» на самом деле была дана Нелидовой, и на какую виллу камер-фрейлина просила деньги, ведь две у нее уже были? Вопрос остается без ответа.
Валишевский считает, что «по понятиям эпохи этот пункт в биографии Нелидовой лишь незначительно задевает её честь, но представление об её искренности оказывается им серьезно поколеблено».
Вероятно, этот случай послужил поводом к тому, чтобы некоторые историки считали Нелидову «не имеющей твердых политических убеждений и государственного ума».