Венский договор 1726 года — союзный договор между Габсбургской монархией и Российской империей, заключенный 6 августа 1726 года в Вене русским полномочным министром Людовиком Ланчинским и принцем Евгением Савойским. Договор стал основой одного из самых продолжительных альянсов в истории Нового времени, одним из самых стабильных элементов международной политики XVIII века и основой внешней политики России вплоть до Крымской войны.
Предыстория
Идея создания русско-австрийского альянса принадлежала ещё Петру I, который в 1724 году инициировал переговоры о присоединении Австрии к Стокгольмскому союзу.
После смерти императора Петра идейным вдохновителем такого союза стал вице-канцлер барон Андрей Иванович Остерман, который сформулировал следующие цели союза: «Цесарь в состоянии, почитай, всех иных держав от наступления на Россию удержать… А России сверх вышеописанной генеральной пользы будет ещё сия партикуляция, что цесарь, яко гарант Травендальского мира, к возвращении Шлезвига Его Королевскому Высочеству герцогу Голштинскому вспомогать будет, и яко верховный судья имперский — в делах герцога Мекленбургского. Опасностей от такого союза мало видно, ибо от Франции за такой союз войны не будет, но паче, видя Россию в добром согласии с цесарем, ещё вяще российскую дружбу искать станет. Англия в долгом или кратком времени от теснаго своего сообязательства с Франциею по натуральным свои интересам к Цесарю Римскому возвратитьца имеет. Король Пруской толь наипаче к российской дружбе держатьца принужден будет. Швеция сей союз с цесарем сама желает. Польша от всяких противностей не токмо удержана, но ещё в ближайшее согласие приведена будет».
Ориентации России на союз с Веной способствовал и провал политики барона Петра Шафирова, направленной на союз с Францией. Версаль, Лондон и Потсдам не захотели поддерживать Россию в мекленбургском, голштинском и балтийском вопросах: правительства Людовика XV и Георга I не собирались жертвовать Швецией и Данией ради интересов России; ганноверские войска стояли в Мекленбурге; прусский король стремился утвердить свои права на Курляндию. Таким образом, в середине 20-х годов XVIII века Россия и Австрия нашли точки соприкосновения по вопросам внешней политики. Австрию беспокоили противоречия с морскими державами из-за Остендской компании, которая стала главным источником доходов венского двора, и усиление влияния в Германии королей Англии и Пруссии, выступавших в поддержку польских лютеран. России нужна была поддержка Австрии из-за политической изоляции, в которой оказалась страна в результате силовой политики императора Петра, а раздел между Россией и Турцией иранских земель грозил новой войной в Закавказье и на Украине.
В 1725 году Австрия заключила Венский союз с Испанией. Это событие вызвало резкое недовольство со стороны Англии, Франции и Пруссии. 23 августа (3 сентября) 1725 года эти страны подписали союзный договор, ставший известным, как Ганноверский союз. Стороны обязались поддерживать религиозный мир и права лютеран в Речи Посполитой, гарантировать неприкосновенность всех владений договаривающихся сторон в Европе и за её пределами, противодействовать возможному вторжению русских войск в Шлезвиг и сформировать вспомогательные корпуса — по 12 000 человек от Франции и Англии и 5 000 человек от Пруссии.
Переговоры
Образование в Европе антиавстрийского альянса всерьёз обеспокоило императора Карла VI. В середине сентября 1725 года он направил принцу Евгению Савойскому короткое послание: «Не теряя времени начать переговоры с Москвой».
У России тоже появились серьёзные причины активизировать переговоры о союзе: турецкие войска, нарушив положения Константинопольского договора 1724 года, захватили Багдад и Тебриз и развернули наступление на столицу Ирана — Исфахан. Возможное падение Ирана создавало скорую перспективу нового вторжения Турции в Европу. Русский посланник в Вене Людовик Ланчинский активизировал свои действия. 15 сентября он писал в Петербург: «Был я у здешних министров и представлял им необходимыя злыя следования Его Римско-Цесарскому Величеству и всему христианству от толь ужасного турецких сил умножения, естли они всею Персиею завладеют и дастся им время войной основаться, и того ради предлагал, дабы здешней двор принимал против того меры».
19 (30) сентября русский посол получил условия предполагаемого союза: взаимное присоединение сторон к Стокгольмскому 1724 и Венскому 1725 договорам; взаимная гарантия владений и наследований; распространение рамок оборонительного союза не только на Европу, но и на Турцию. 20 (31) октября вице-канцлер граф Фридрих Карл фон Шёнборн посоветовал Ланчинскому поскорее получить из Петербурга верительные грамоты о полномочиях для заключения союза.
1 ноября 1725 года в Санкт-Петербурге секретарь австрийского посольства Николай Себастиан фон Гогенгольц представил канцлеру графу Гавриилу Головкину, вице-канцлеру барону Андрею Остерману и действительному тайному советнику Петру Толстому условия союза. К пунктам, озвученным в Вене, добавились артикулы о приглашении к союзу Речи Посполитой и обещании помощи герцогу Голштинскому по возвращению Шлезвига. 12 ноября Гогенгольцу было объявлено, что императрица Екатерина Алексеевна приняла предложение союза, уполномочила на ведение переговоров российского резидента в Вене Ланчинского и велела сообщить условия союза Швеции.
1 (12) декабря Ланчинский получил верительную грамоту и 19 декабря был приглашен во дворец принца Евгения Савойского. На встрече присутствовали канцлер граф Филипп Людвиг Венцель фон Зинцендорф, вице-канцлер граф Фридрих Карл фон Шёнборн, президент Придворной палаты (Гофкаммер) граф Гвидо фон Штаремберг, президент Имперского Придворного совета граф Эрнст Фридрих фон Виндишгрец и президент Придворного Военного совета (Гофкриксрата) принц Евгений Савойский, который объявил Ланчинскому, что датой конференции назначается 12 (23) декабря.
Ланчинский так описывал открытие конференции 23 декабря: «Принц встретил меня в дверях каморы и, правую руку дав, показал место, где сесть за столом, которое было напротив его, принца, а он сидел при камине к дверям плечами в середине стола; по моей правой руке сидели помянутые министры, а по левой — референдари. При входе моем стояли все, а потом вдруг со мной садились на слулах равных». Ланчинский подал верительные грамоты и «проект, в предложении бывший при министерии господина графа Матвеева, который он (принц) вице-канцлеру отдал». Но внезапно возникло осложнение. Виндишгрец, Зинцендорф и Штаремберг обратили внимание, что верительная грамота не дает полномочий на заключение союза, а говорит только о переговорах. Они предложили начать разговор об условиях союза и ждать присылки другой грамоты. Ланчинский предложил им составить свой проект трактата и связаться со шведским посланником на предмет вовлечения в договор Речи Посполитой, которая находилась в состоянии войны со Швецией. После этого «принц конференцию окончил со словами: начало-де зделано, впредь-де вяще будем сноситься, — и от стола встал, чему и иныя министры последовали». Условия, изложенные на заседании Ланчинским, были следующие: дружба и согласие монархов и их наследников; договор о союзе заключается на 30 лет, стороны не собираются ни на кого нападать, но помогают друг другу в случае агрессии против одной из сторон; при нападении на одну из сторон союзник в 4-х месячный срок пытается решить дело миром, а если это не удается, выставляет 15—20 000 человек (1/3 из которых конница). Корпус при желании может быть увеличен до 30 000 человек; помощь оказывается до завершения войны; войска содержатся на деньги того, кто их прислал, и располагают собственной артиллерией: та сторона, которой оказывается помощь, обеспечивает войска провиантом, фуражом и квартирами.
Официальные переговоры были приостановлены, но продолжались консультации со шведским посланником. Задержка отражала борьбу при венском дворе между сторонниками союза с Россией (Евгений Савойский и Шёнборн) и сторонниками восстановления союза с Францией (Зинцендорф и Штаремберг). Кроме того, выяснилось, что новый шведский посланник граф Тессин не имеет полномочий на ведение переговоров.
Промедления вызывали неудовольствие вице-канцлера Остермана. В рескрипте Ланчинскому от 8 февраля 1726 года сообщалось: «Усмотрели, что в произшедшей с тобою конференции (23 декабря) в главном деле никаких прогрессов не учинено, что цесарские министры ни о чём явственно себя не открыли, что их учиненные к тебе вопросы, как и твои ответы, больше к продолжению негоциации, нежели к скорейшему щастливому окончанию касаются».
18—21 февраля 1726 года в Петербурге состоялись заседания Верховного тайного совета в составе князя Александра Меншикова, генерал-адмирала графа Фёдора Апраксина, канцлера Гавриила Головкина, графа Петра Толстого, князя Дмитрия Голицына и вице-канцлера барона Андрея Остермана. На заседаниях было оформлено окончательное согласие на союз с Австрией. 23 февраля Ланчинскому были отправлены полномочные грамоты от императрицы Екатерины: «все то, что тако именем Нашим заключено будет, подписывать, экземпляпами размениватьца и все протчее, что потребно, сочинять и исполнять таким пространным и свободным образом, якобы мы сами то присутственно сочинять и исправлять могли. И обнадеживаем и обещаем словом Нашим, что Мы все и каждое, что помянутый Наш камергер (Ланчинский) по силу сего трактовать, сочинять и заключать будет, всяким наилутчим образом ратифицировать, за принять и твердо иметь и все свято и нерушимо седерживать и сполнять будем». В посланном с грамотами рескрипте излагались условия соглашения: союз против всех «нападателей, и, следовательно, такожде против турок»; император должен оказать помощь герцогу Голштинскому в возвращении Шлезвига; Россия дает помощь против Франции и готова гарантировать целостность всех имперских земель в обмен на такую же гарантию для своих владений.
5 (16) марта 1726 года Ланчинский встретился с вице-канцлером графом Шёнборном, который сообщил, что император готов сначала вступить в Стокгольмский союз, а потом обсуждать присоединение России и Швеции к Венскому союзу и готов поддержать секретные пункты касательно Шлезвига. 19 марта Ланчинский получил полномочные грамоты и встретился с принцем Евгением.
После этого начались переговоры и консультации австрийских министров по вопросу недостатка полномочий шведского посланника. Ланчинский сообщал императрице Екатерине: «Здешние министры беспрестанно находятся в совете естли не в замке в присутствии самого Его Цесарского Величества, то в доме принца Евгения; а сколько усмотреть мочно, то здешнего двора есть намерение с Вашим Императорским Величеством оной трактат алианции заключить…», принц Евгений интересовался «много ли Вашего Императорского Величества войск имеется в близости к немецким границам, и есть ли довольная при том кавалерия, для того-де, что датчане оною сильны, такожде и о числе линейных кораблей и об екипаже оных, еже значит, что о произведении реституции Слезвика немерение имеют».
22 марта (2 апреля) Ланчинский был принят графом Шёнборном. Вице-канцлер сообщил, что австрийская сторона, опасаясь происков Англии и Франции, решила обсудить проект соглашения в Вене, не отсылая его в Стокгольм. Вечером Ланчинский встретился с шведским посланником графом Тессином, а на следующий день состоялась конференция в доме принца Савойского. На конференции стороны закончили обсуждение условий договора о присоединении Австрии к Стокгольмскому союзу и размеры военной помощи. По последнему вопросу было установлено: 12 000 пехоты и 4000 драгун, 9 линейных кораблей и 3 фрегата от России; 12 000 пехоты, 4000 кавалерии и компенсация за флот от Австрии; 8 000 пехоты и 2 000 кавалерии от Швеции.
На конференции Ланчинскому были переданы условия вступления России в Венский союз: установление дружбы и сотрудничества между государями сторон и их наследниками, ведение общих советов, «дабы мир в Европе щастливо установлен и впреди сохранен и содержан был»;