Триеди́ный русский народ (в историографии также: общерусский народ, единый народ Руси, большой русский народ и др.) — концепция, основанная на представлении о русском народе как совокупности жителей исторической Руси — великороссов, малороссов и белорусов, считающихся ветвями одного народа.

Будучи сформулированной главным образом малороссийскими православными деятетелями до и после вхождения в состав Русского государства в течение XVII и начала XVIII вековКотенко А. Л., Мартынюк О. В., Миллер А. И. «Малоросс»: эволюция понятия до первой мировой войны . Журнал Новое литературное обозрение. — М: ISSN 08696365- С.9-27., концепция триединого русского народа обладала официальным статусом в Российской империи. Местными выражениями самоидентификации, основанной на принадлежности к единому русскому народу, были малороссийская идентичность (с галицко-русским движением на территории Австро-Венгрии) и западнорусизм.

Вытеснение концепции русского триединства в пользу положения о существовании трёх отдельных народов связывают с развитием украинского и белорусского национальных движений и советской национальной политикойДмитриев М. В. Этнонациональные отношения русских и украинцев в свете новейших исследований // Вопросы истории, № 8. 2002. — С. 154—159, на смену которой после распада СССР пришли интересы построения наций в независимых государствах.

В современности, по данным социологических опросов, поддержку представления о русских, украинцах и белорусах как трёх ветвях одного народа декларирует большинство опрашиваемых в Беларуси и России, в то время как среди жителей Украины декларируемая поддержка концепции «триединого народа» крайне низка.

Древнерусская народность, сохранение и эволюция общерусского сознания до XVII века Согласно концепции, поддерживаемой рядом историков, лингвистов и археологов (см. список), в Древнерусском государстве из отдельных восточнославянских племён сложилась единая древнерусская народность. К её признакам относят общность литературного и разговорного древнерусского языка (при сохранении местных диалектов), общность территории, определённую экономическую общность, единство духовной и материальной культуры, общую религию, одинаковые традиции, обычаи и право, военное устройство, общую борьбу против внешних врагов, а также наличие сознания единства Руси. Представление о совокупности всех восточных славян как особом едином народе («языке») впервые чётко выражено на страницах «Повести временных лет» в начале XII векаФлоря Б. Н. О некоторых особенностях развития этнического самосознания восточных славян в эпоху Средневековья — Раннего Нового времени // Россия-Украина: история взаимоотношений / Отв. ред. А. И. Миллер, В. Ф. Репринцев, М., 1997. С. 9-27. К середине XII века в источниках отмечается полное исчезновение старых племенных названий в пользу принадлежности одной народности — «Руси» на фоне шедшего одновременно процесса феодального дробления Руси и трудностей интеграции на обширных просторах. Дифференциация встречается в источниках лишь на региональном уровне — «новгородцы», «псковичи», «полочане», «черниговцы» — и не выражает этнического самосознания.

Ощущение жителями Руси своего единства сохранялось долгое время в наступивших условиях политической раздробленности, в том числе после монгольского нашествия. Об этом свидетельствует духовная и книжная культура как восточных, так и западных её частей. Русские летописные своды и хронографы начиная уже с XIII века последовательно отстаивали идею церковного, исторического, династического единства Руси, в том числе необходимость её политического объединения, и не признавали исторических и моральных прав иноземных держав на русские земли. О сохранении представления об общности Руси красноречиво свидетельствует присущий православным летописям «Список русских городов дальних и ближних», датируемый концом XIV—началом XV векаТихомиров М. Н. Список русских городов дальних и ближних // Тихомиров М. Н. Русское летописание. — М.: Наука, 1979. — С. 88..

Вхождение частей восточного славянства в состав Великого княжества Литовского и Польского королевства, с одной стороны, и формирующегося Русского государства, с другой стороны, привело к нарастающим различиям в социально-политическом строе и создало предпосылки для формирования нескольких восточнославянских народностей. Этот процесс, начавшийся во второй половине XIV века, растянулся на несколько веков. Вплоть до позднего XVI века многочисленные источники, в том числе западные, признавали русских под властью польско-литовских и московских монархов единым народом, однако подчёркивали их различные политические установки. Признание жителей Западной и Московской Руси единым народом делалось польской элитой зачастую даже вопреки собственным политическим интересам, которые заключались в отрицании притязаний московских правителей на все земли Древней Руси. Те, в свою очередь, именуясь государями всея Руси, не переставали требовать возвращения земель вплоть до ПеремышляФилюшкин А .И. Русско-литовская война 1561—1570 и датско-шведская война 1563—1570 гг. // История военного дела: исследования и источники. — 2015. — Специальный выпуск II. Лекции по военной истории XVI—XIX вв. — Ч. II. — C. 256, называя их насильно отторгнутой вотчиной Рюриковичей со времён Владимира Крестителя и его сына Ярослава. С московской стороны, объединение всех восточнославянских земель вокруг Москвы и восстановление Древнерусского государства было неизменным лейтмотивом в ходе многовековых русско-литовских и русско-польских войнФлоря Б. Н. Русское государство и его западные соседи (1655−1661 гг.). — М.: Индрик, 2010. — С. 10. — ISBN 978-5-91674-082-0 — «The Thirteen Years’ War (1654-67) marked the beginning of an offensive strategy directed against the Polish Empire, Moscow’s main rival and enemy. Its ultimate goal was to gain hegemony in the eastern marches of that empire—between the Niemen and the Dvina, between the Bug and the Dniepr—the old lands of Kievan Rus’», появившимся как минимум со времени правления Ивана III и возникновения централизованного Русского государства.

В Речи Посполитой представления о «русских» и «московитах» как о двух разных народах впервые начинают прослеживаться в памятниках полемической литературы, возникших после заключения Брестской унии 1596 года. По словам историка Бориса Флори, поскольку это явление прослеживается в том числе и у православных авторов Речи Посполитой, это свидетельствует не только о политических мотивах дифференциации со стороны желающих расколоть православное сообщество, но и о действительном накоплении некой критической массы ощущаемых различий между восточнославянскими жителями обоих государств. О важных изменениях этнического самосознания восточных славян, идущих в этом направлении, говорит и появление в текстах конца XVI — первой половины XVII века таких словосочетаний, как «Малая Россия» и «Великая Россия». При укоренившемся осознании собственной особости, тем не менее сохраняется представление о принадлежности к единому целому и тесной связи, встречающееся даже у видных униатских деятелей, таких как Иосиф Рутский.

В Российском царстве, начиная с первой половины XVII века, входит в употребление термин «белорусцы», которым первоначально называли всех восточных славян Речи Посполитой и который может свидетельствовать о том, что в России также постепенно начинали осознавать некие отличия между собой и восточнославянским населением соседней державы. Впоследствии, понятие Белой Руси и белорусцев в русском словоупотреблении сузилось до восточнославянских земель, относящихся к Великому княжеству Литовскому. Восточных славян на землях польской Короны, впоследствии ставших частью Гетманщины, называли черкасами (единственное число — черкашенин).

Несмотря на идущий процесс осознания отличий, борьба с Брестской унией привела к распространению среди православного населения Речи Посполитой образа православного царя-заступника и идей политического единения с Российским государством. В историческом сочинении «Палинодия» архимандрита Киево-Печерского монастыря Захарии Копыстенского в 1621 году «великороссове и малороссове», будучи хоть и близкородственными, тем не менее уже разделёнными общностями, принадлежали к единому «Росскому поколению»Пашуто В. Т., Флоря Б. Н., Хорошкевич А. Л. Древнерусское наследие и исторические судьбы восточного славянства. М., 1982. С. 197.Неменский О. Б. Воображённые сообщества в «Палинодии» Захарии Копыстенского и «Обороне унии» Льва Кревзы // Белоруссия и Украина: История и культура. Ежегодник, 2005. М.: Наука, 2006. Концепция единого «российского народа», состоящего из великороссов и малороссов (русин, не перешедших в «ляшскую веру»), фигурировала в церковных и политических текстах православных иерархов, лидеров православных братств и даже представителей запорожского казачестваМарчуков А. В. Малорусский проект: о решении украинско-русского национального вопроса , 23 ноября 2011, став со временем основой малороссийской идентичности. Именно подобное представление сделало возможной Переяславскую раду, постепенный отход казацкой элиты от восприятия Речи Посполитой как своего отечества и политическое объединение Гетманщины с Российским царством.

Концепция большой русской нации

Появление

Появление представлений о триединстве русского народа в Российском государстве связывается с присоединением территорий Гетманщины во второй половине XVII века. Уже в 1655 году Алексей Михайлович начал именоваться «самодержцем всея Великой, Малой и Белой России». В составленном некоторое время спустя Киевском синопсисе, авторство которого приписывают архимандриту Киево-Печерской лавры Иннокентию Гизелю, были изложены тезисы о исконном единстве «славенороссийского народа», называемого также «православнороссийским». Они оказали большое влияние на дальнейшее развитие гуманитарных наук в Российской империи. Подавляющее большинство историков XVIII—XIX веков считали малороссов и великороссов представителями «единого русского народа». В начале XVIII века под влиянием выходца из Киева архиепископа Феофана Прокоповича на основе этих идей среди малороссов происходило постепенное переключение объекта первостепенной идентификации на Россию в целом, тогда как Малороссия продолжала восприниматься как локальная родинаPlokhy S. The Two Russias of Teofan Prokopovych. P. 349, 359.

Характеристика В эпоху Российской империи значение слова «русский» существенно отличалось от его современного употребления. Оно охватывало всех восточных славян — потомков исторической Руси. В составе империи русские противопоставлялись «инородцам», к которым не относили малорусов и белорусов. На личном уровне представители малороссов и белорусов никогда не испытывали дискриминации по этническому признаку, хотя попытки выработки идентичности, отдельной от общерусской, как правило, встречали сопротивление и трактовались как стремление расколоть русскую нацию. В этом, положение малороссов и белорусов в корне отличалось от ситуации «инородческих» меньшинств, отличие которых от русских, наоборот, легко признавалось и могло быть причиной дискриминации на личном уровне. Если сепаратистские движения среди меньшинств (например, поляков или финнов) воспринимались как возможная угроза территориальной целостности империи, то украинское и белорусское национальные движения, возникшие на протяжении второй половины XIX века, воспринимались прежде всего как угроза единству государственной нации. Против такого развития событий выступали не только большинство великороссов, но и многочисленные интеллектуалы-малороссы (носители малороссийской идентичности), а также белорусские интеллектуалы, являвшиеся сторонниками идей западнорусизма.