Дмитрий Евдокимович Тверитинов (настоящая фамилия Дерюшкин; , — 1741(?)) — религиозный вольнодумец. Основал религиозный кружок, близкий к лютеранству.
Биография В Твери был стрельцом, чернослободцем. С 1692 года жил в Москве. Учился на лекаря в частной аптеке И. Г. Грегори в Немецкой слободе. После создания кружка вольнодумцев участвовал в прениях с преподавателями Славяно-греко-латинской академии. Отрицал церковное предание, таинства, иконы, говоря: «я-де сам церковь, во Христе все — цари и иереи». Под евхаристией подразумевал только воспоминание о жертве Спасителя. От протестантизма учение отличалось отсутствием догмата об оправдании одною верою, говоря, что человек спасётся только добрыми делами.
В 1713 году Тверитинов и многие члены его кружка были арестованы, но, по указу Петра I, покровительствовавшего лютеранам, оправданы (Фома Иванов, который в ходе следствия изрубил икону, был сожжён). В 1718 году Тверитинов был освобождён и принят в церковное общение. Митрополитом Стефаном Яворским против Тверитинова и ему подобных была написана книга «Камень веры».
Кружок Дмитрия ТверитиноваСмилянская Е. Б. Волшебники. Богохульники. Еретики. Народная религиозность и «духовные преступления» в России XVIII в. М.: Индрик, 2003. 464 с. Сведения о кружке Дм. Тверитинова, а также подробности дела против Тверитинова подробно описывает Ф. А. Терновский, основываясь на архивных документах и материалах изветов и допросов. Кроме того, достаточно обширные сведения по данному вопросу приведены в «Записке» Леонтия Магницкого.
Магницкий пишет, что Тверитинов — Дмитрий Евдокимович Дерюжкин (Дерюшкин), из Твери, чернослободец, родом из стрельцов. Назвал себя Тверитиновым. Пришёл в Москву в 1692 году с одним родным и тремя двоюродными братьями, «в самой мизерности». Учился на лекаря в частной аптеке И. Г. Грегори в Немецкой слободе, где, вероятнее всего, и познакомился с реформационными идеями, которые в некотором роде перенял. В 1695—1696 участвовал в Азовских походах вместе с врачами-иноземцами. Позже совместно с единомышленниками участвовал в многочисленных диспутах и дискурсах теологическо-философской направленности.
Следствие по делу Тверитинова начато в 1712 году с доноса префекта Славяно-греко-латинских школ Иосифа на ученика Школы и сторонника Тверитинова Ивана Максимова (донесение о хуле Максимова на иконопочитание и поклонение святым мощам и о выступлении против Церкви). В конце апреля Максимов подвергается аресту и предаётся допросу сначала в Патриаршем, а затем в Преображенском приказе. Следствие вёл Преображенский приказ, дело рассматривалось Сенатом; тем не менее наибольший объём материалов по делу был разработан именно в Патриаршем приказе, что закономерно ввиду личного интереса Стефана Яворского (местоблюстителя патриаршего престола) с одной стороны и общей «паники» Церкви с другой. Соборный суд предал «еретиков» проклятию и передал дело в Сенат, где, по вмешательству лично царя Петра, в декабре 1717 года был вынесен приговор, по которому осуждённые были отосланы «на службу» под присмотр различным архиереям (мера, достаточно распространённая на Руси в отношении отпавших от православия).
Несмотря на то, что в «Записке» Леонтия Магницкого указано, что «тысячи им, кальвинам и лютерам прильстящихся»Записка Леонтия Магницкого по делу Тверитинова. СПб., 1882., достоверно известно только несколько последователей Дмитрия Тверитинова. Все они являются также выходцами из посада. Среди них был фискал Михайло Андреев Косой, в прошлом каменщик и участник Стрелецкого бунта (за что был сослан в своё время в Сибирь). Несмотря на свой нонконформизм, Косой сделал блестящую карьеру фискала; более того, он продолжал занимать достаточно высокое и уважаемое положение и после обвинения в ереси.
Другим известным последователем Дмитрия Тверитинова был его двоюродный брат — брадобрей Фома Иванов. Примечательно, что Иванов — единственный из круга Тверитинова, не отказавшийся от своих воззрений, за что был сожжён в срубе на Красной площади в 1714 году. В кружок также входили Иван Максимов — сын приходского священника, студент; Никита Мартынов — «овощного ряду торговый человек»; Яков Иванов Кудрин — часовщик; Ларион Васильев — хлеботорговец. Тем не менее, есть основания предполагать, что число сторонников Тверитинова было намного больше. Так, горожанка Алена Ефимова свидетельствовала, что муж её, Максим Еремеев, называл Тверитинова и Иванова единомышленниками, «бранил крест», называл иконы «красными кафтанами», а учителем его якобы был торговец юхотного ряда Иван Алимов. Таким образом, есть основания полагать, что сведения, приведённые Магницким, относительно числа последователей Тверитинова, вполне могли оказаться правдивы; могла существовать сложная, разветвлённая система распространения и пропаганды учения.
Учение Дмитрия Тверитинова Учение Дмитрия Тверитинова весьма специфично. Так, с одной стороны, с большой долей вероятности на его воззрения оказало существенное влияние протестантское окружение во время учёбы в Немецкой слободе, а также во время Азовских походов. Однако вместе с тем Твертинов, пусть и высказывался о докторе Мартине Лютере одобрительно, сам себя и своё учение с Лютером не соотносил (по крайней мере свидетельств такового найдено не было). Кроме того, в «Записке» Леонтий Магницкий приводит слова некоторого шведского пастора о Тверитинове: «…лютерскому мудрствованию-де противен есть…» (этот факт впоследствии лёг в основу полемики против Тверитинова со стороны РПЦ). Вместе с тем в «Рожнце духовном» Пафнутий пишет, что Тверитинов «толкует писание на лютерскую сторону». Однако, проанализировав источники, мы можем предположить, что «лютерами» в русской традиции называли не конкретно последователей М. Лютера, лютеран, но протестантов и сторонников реформационных настроений в принципе (вероятно, из-за общих иконоборческих тенденций). Таким образом, становится понятно, что учение Тверитинова невозможно отнести ни к одному оформившемуся европейскому протестантскому течению. Отсюда необходимо рассмотреть и проанализировать воззрения Дм. Тверитинова как учение самостоятельное, а также в его контрасте как с православием, так и с европейским протестантизмом.
Основания учения Тверитинова Можно выделить три «направления» в учении Тверитинова:
критическое переосмысление роли Церкви критическое переосмысление обрядности критическое переосмысление религиозной традиции.
Приведём основные характерные черты и основания воззрений Тверитинова. Во-первых, следует упомянуть критику церковных преданий и опору Тверитинова исключительно на Писание. Леонтий Магницкий приводит слова Тверитинова: «…вы твёрдость свою полагаете на вселенские соборы, а есть люди разумные, которые свою веру и заповеди содержат от самого Христа Спасителя, их Евангелия и Апостола, и вам же своими соборами ничего будет говорить противо их правде». Среди теологической литературы Тверитинов признавал толкования Библии Иоанном Златоустом и Феофилактом Болгарским, а также имел копию Катехизиса д-ра Мартина Лютера.
Во-вторых, необходимо упомянуть отказ тверитиновцев от всяких внешних проявлений обрядности: «…дух есть Бог и духом клаятися подобает…». Кроме того, сам Тверитинов принимал таинства крещения и исповеди (однако, например, Ив. Максимов ставил под сомнение надобность крестить детей крещёных родителей).
Среди характерных черт учения Тверитинова — опора на доводы разума и чувства и резкость и экспрессивность полемических методов. Относительно позитивных идей Тверитинова сведений сохранилось мало. Относительно отношения Тверитинова к концепту Святой Троицы достоверных сведений не найдено.
Критика догматического православия Среди догматов православной Церкви критике со стороны Тверитинова подверглись прежде всего постулаты о Боге как освятителе и о Боге как судии. Так, Тверитинов выступал в духе первых реформаторов — Мартина Лютера и Жана Кальвина, утверждая, как приводит Магницкий, что «…я [Тверитинов] сам церковь…», и таким образом отвергал монашество и священство как лицемерие и «показную религиозность» (см. «Рожнец»: возражения 18—24).
Тверитинов критиковал догмат о божественном суде, прежде всего отказываясь от поминовения умерших, почитания Богородицы и святых, связывая культ святых и икон с языческим многобожием (см. «Тетрадь» — надписания: 1—10; «Рожнец»: возражения 5—17).
Отличия от догматики европейского протестантизма Существует два основных отличия учения Дм. Тверитинова от европейского протестантизма: отрицание таинства Евхаристии и непринятие доктрины спасения верой.
Относительно Евхаристии слова Тверитинова приводит Пафнутий в «Рожнеце»: «…В таинстве Евхаристии преподается хлеб и вино, а не тело и плоть Христова…»; «…видя огонь, не предполагаем в нем свойств воды, ни в воде свойств огня; точно так же нельзя предполагать в хлебе и вине свойств тела и крови…». Тверитинов также язвительно отмечает: «Многия ли части Христа преподаются в Евхаристии, или в каждой части Он один и тот же — цел и совершенен?». Кроме того, Тверитинов критиковал идею спасения одной лишь верой — то есть без «добрых дел».
Эмпиризм в рассуждения Тверитинова сближает его с т. н. «второй волной Реформации».
Обзор историографии о Дмитрии Тверитинове и его кружке Сюжет религиозного вольнодумства, ересей в России начала XVIII века уже долгое время привлекает внимание специалистов. В данном контексте тема «ереси» Дмитрия Тверитинова с первого взгляда может показаться наиболее разработанной. Однако это не совсем верно. Зачастую исследователи концентрировали свои силы на весьма узком круге проблем, нередко пытались «выискать» в настоящем сюжете то, чего там, по сути, быть не могло (чем, например, особенно часто «грешили» исследователи советские). Кроме того, на протяжении всего периода изучения темы в научных оборот вводились всё новые и новые источники, существенно смещая акценты.
Среди первых научных работ о деле Дм. Тверитинова — статья известного русского историка второй половины XIX века Ф. А. Терновского «Московские еретики в царствование Петра I». Считают, что именно эта работа пробудила интерес к религиозному вольнодумству XVIII века в научной среде. В статье Терновский даёт некоторые биографические сведения о Дм. Тверитинове и членах его кружка, описывает события дела против Тверитинова. Концептуально работу можно охарактеризовать как консервативно(православно)-охранительную. Существует статья «Рожнец духовный и Камень веры. Два полемические сочинения против еретиков в царствование Петра I», где Терновский вводит в оборот один из центральных источников по воззрениям Дм. Тверитинова — «Роженец Духовный» монаха Пафнутия — полемическое сочинение, составленное в форме дискурса, дающее широкое представление не только о воззрениях Дм. Тверитинова, но и его системе аргументации.
Центральное место в изучении дела Тверитинова до сих пор занимает работа Н. С. Тихонравова «Московские вольнодумцы начала XVIII века и Стефан Яворский»Тихонравов Н. С. Московские вольнодумцы начала XVIII века и Стефан Яворский // Тихонравов Н. С. Сочинения М., 1898. Т. 2. С. 156—304. Тихонравов основывает своё исследование на глубоком анализе развернувшейся вокруг идей Дм. Тверитинова религиозной полемики, а также архивных материалах. Кроме того, Тихонравов вводит в научный оборот «Записку» Леонтия Магницкого о деле ТверитиноваПозже изданы Обществом Любителей Древней Письменности в серии «Памятники древней письменности»: Записка Леонтия Магницкого по делу Тверитинова. СПб., 1882. (ОЛДП. Памятники древней письменности. Т. 38) — важнейший источник по теме.