Ванно́вское — село в Тбилисском районе Краснодарского края.
Административный центр Ванно́вского сельского поселения.
География Село расположено в 2 км от левого берега Кубани, в 4 км на юго-восток от районного центра — станицы Тбилисской.
История Активное переселение значительных групп немцев из Бессарабии и Таврической губернии на левобережье Кубани началось после окончания Кавказской войны и по окончании Крымской войны 1853—1856 года. Немцев в первую очередь привлекала дешёвая и плодородная земля и независимость их колоний. Немецкие колонисты занимались преимущественно сельским хозяйством. Сперва немецкие колонисты заселяли Ейский уезд, а затем, в течение 2-3 десятилетий, они обустроились почти по всей Кубани, предпочитая, однако её среднее и верхнее течение.
В 1868 году была образована колония Эйгенфельд — восемь бессарабских немцев купили у отставного генерала Маркозова 1535 десятин земли. На эту территорию приехало свыше 40 семейств немцев из Бессарабии. На следующий год приехала новая партия бессарабских немцев. Они поселились западнее Эйгенфельда, основав колонию Розенфельд (ныне село Шереметьевское). Затем прибыла третья партия бессарабских колонистов, основавшая колонию Александерфельд (село Леоновское). Немецкие колонисты селились в данной местности потому, что она соответствовала их практическим соображениям, вследствие полной изолированности их участка от соседства русских поселений. Впоследствии на этом пространстве образовалась Эйгенфельдская волость, в состав которой вошли три упомянутые колонии, семь «экономии» частных земледельцев и девять хуторов смешанного населения. Эйгенфельдская волость находилась в северной части Закубанья и простиралась от востока к западу верст на 40 в длину по течению реки Кубани и от севера к югу верст на 13.
Колония Эйгенфельд, Кубанской области Кавказского отдела расположилась в полосе частных владельцев — собственников, в 4 верстах от станицы Тифлисской; с севера была ограничена землями с хутором отставного полковника Терешкевича (ныне хутор Северин, с востока — участком в 500 десятин землевладельца Пеховского, с запада — участком колонии Розенфельд.
Хозяйство и быт немцев колонии
Планировка улиц, особенности строительства домов При основании колонистами селений Эйгенфельд, Розенфельд, Александрфельд улицы закладывались просторные, чистые, с обилием растительности. Отсюда и дворы у этнических немцев были очень просторны. Каждому колонисту под поместье отводилось около 2200 квадратных сажень земли. Разделялись они с одной стороны постройкой жилого дома, с другой — садом, так как забора практически не существовало. У большинства жителей дворы со стороны улицы были совершенно разгорожены или обнесены загородкою «в три просвета», которая служила для защиты деревьев и цветников от скота.
Жилые дома колонистов строились перпендикулярно по отношению к улице. Форма строения была четырёхугольная. Строительство жилого дома было весьма длительным и кропотливым делом. Занимало оно все три летних месяца. Дома были волоковые. Ширина наружных стен была от 70 до 80 сантиметров. В строительстве дома участвовали все родственники. Они делали замес выкладывали ровно на метр в высоту. Затем давали им хорошо высохнуть, после чего вновь делали замес и выводили стены. По мере строительства на определённом уровне ставились окна. Они были относительно большими, что делало комнаты светлыми и просторными. После того как до конца были выведены стены, плотники ставили деревянный верх крыши и накрывали её камышом или черепицей. В основном крыши были двухскатные.
Дома были опрятными, белыми: их ставили фасадом к улице; « чистая комната» (горница) 2-3 окнами смотрела на широкую улицу. Дом (14 на 19 метров) состоял из трёх- четырёх комнат и веранды. Он делился на прихожую, в которой двери прямо вели на кухню, направо — в горницу, где жили старшие члены семейства и принимались гости, и налево, где жило молодое поколение. Те, кто побогаче, могли позволить себе иметь особую столовую комнату. Деревянные полы стелились только в горнице, в остальных комнатах пол был глинобитным. В кухне устраивался открытый очаг с плитою, и под ним — жестяной или турлучный « зонтик», от которого и поднимались ровная труба с весьма, просторным жерлом (в неё свободно мог проскользнуть человек). Внутри этих труб были вделаны на определённом расстоянии друг от друга железные прутья, на которые подвешивались колбасы, окорока, утки, гуси и копчения. Топка производилась соломою или кизяком.
За жилым домом, по одну с ним линию, тянулись хозяйственные постройки: конюшни, хлева, сараи с земледельческими орудиями, амбары. «Саж» для свиней, погреб, и амбары ставились отдельно от общего корпуса хозяйственных построек. В каждом дворе обязательно были деревянный сарай для инвентаря и техники, летняя кухня с печью, в которой пекли хлеб, погреб с каменными ступеньками. Внутри него было очень просторно. Посреди погреба был сложен очаг, по сторонам стояли столы, по стенам размещались полки, по потолку- жерди, на которых висели целые свиные туши, свинина копчёная, варёная, солёная и пр.; гуси, утки, иная домашняя живность; масло, сыры, фрукты: яблоки, груши, сливы, персики — разные сушёные, мочёные, вяленые, свежие (висели они на сломанных ветках, поэтому очень долго сохраняли свою свежесть). В глубине погреба находились бочки с различными сортами вина и пивом. Конечно же, не у всех колонистов были такие обильные погреба.
На одну улицу приходилось по несколько колодцев. Их строили сообща на 6-8 дворов. Но в каждом дворе был «бассейн». Он наполнялся дождевой водой летом, а зимой его набивали снегом. В случае необходимости за водой ходили и на реку.
При усадьбе обязательно были огороды и сады. Среди плодовых деревьев -абрикосы, яблони, сливы, персики. Обязательно сажали одно дерево грецкого ореха. Вишни использовались для приготовления вина. На небольшом огородике сажали необходимые для повседневного потребления овощи: лук, петрушку, картофель, салат, морковь, капусту, огурцы, тыквы, арбузы, дыни, томаты.
Основав новую колонию, этнические немцы рассаживали вдоль дорог, тропинок, перед домом, в саду и вообще, где только было свободное место земли цветы: ночные фиалки; белый нарцисс, шиповник, «сладкий корень» и особенно розы.
Домашняя обстановка, мебель, посуда, утварь В комнате (горнице) наблюдалась пестрота убранства стен и переднего угла и полное отсутствие икон. Картинки, букетики искусственных цветов, фамильные портреты своих и чужих родственников, портреты Бисмарка, Лютера с женою и без жены, его сподвижников — учеников Мелахтона и других, портреты германских государей, князей и принцев и даже рисунки своих детей и «мульмайстеров» (школьных учителей), которые разными красками воспроизводили букетики цветов, херувимчиков, барашков — таково убранство двух передних стен чистой немецкой комнаты. В «святом углу» находились изображения Младенца Христа, его Матери, портреты Лютера, Меланхтона и других протестантских учителей, портреты российского Государя, Государыни и послушника престола и, самое главное для каждого немца, это свидетельство о полученном им школьном образовании, его вделывали в рамку под стекло и занимало оно почетное место возле Лютера.
В комнате находилась немецкая постель с балдахином, горою тюфяков, перин, подушек. Кровать с балдахином была так высока, что для того, чтобы на неё забраться делалась особая лесенка или табуретка. Как таковых одеял зимних не было, а укрывались немцы тюфяками, которых у них было очень много. Постельное белье отличалось безукоризненной чистотой. Простыни, наволочки, полог балдахина, убранство самой постели были украшены ручной вышивкой немецких женщин, в комнате так же могли находиться стулья, столы, диван, комод, посудный шкаф. Верхняя его часть обязательно была под стеклом, где симметрично были расставлены тарелки, супники и другая посуда, ребрами на полке и рисунками наружу. Достоянием практически каждой немецкой семьи были швейная машинка, настенные часы, скрипка или какой-нибудь духовой инструмент, детские игрушки, изображавшие домашних животных.
У более богатых колонистов стены комнат были расписаны масляной краской, потолок — синей или жёлтой охрой. Пол выкрашивали шахматным рисунком, здесь могли находиться орган или пианино, масса нот и разных духовных и светских периодических и ежедневных изданий (журналов и газет) из Америки, Германии, Одессы. Такая богатая обстановка встречалась только у немецких бюргеров и ремесленников. А остальные жили гораздо проще, обстановку в доме имели скромнее и полы посыпали песком. В таких домах для сидения служили лавки покрытые половиками, имели резные ножки и украшения по бокам. В резьбе немцев преобладал в основном квадратный рисунок. Одежду складывали в очень чудесные резные комоды. В комнатах стояли две простые деревянные кровати и одна раскладная.
На кухне всегда находилось несколько чугунков. Существовал даже специальный чугунок для приготовления немецких штрунделей. У каждого члена семьи была своя деревянная ложка по особому выточенная. Посуда для первых блюд, кринки и кувшины для хранения молока и сливок стояла в отведенном месте на кухне. Деревянную посуду изготавливали зачастую сами. Это были всевозможные поварешки, дуршлаг, каталки, толкушки, ведра низкие с железными ручками.
Земледелие Немцы Эйгенфельдской волости занимались скотоводством, садоводством, хлебопашеством и табаководством. Но самым главным их занятием было хлебопашество. Выращивали также и кукурузу. Пастбищным местом для гулевого скота с весны служило пространство между Кубанью и колонистскими поселениями. И только после снятия всех урожаев хлебов и огородных овощей в южной части участка, стада пускали на пастьбу и в южную сторону, на бывшие покосные места, на поля и огороды. Большинство колонистов, за вычетом полос от общего своего участка, на которых постоянно находились виноградники, огороды и табачные плантации, всю остальную часть участка делили на две части, из которых на одной года четыре засевали хлеба, кормовые травы и бахчи, а на другой производили покос. Это связано с тем, что все были собственниками и поступали со своими участками по личному усмотрению.
Обработка земли под посев злаков совершалась двух- и трёхлемешными плугами Эккера и экспликаторами-пукорями и скоропашками. Способ обработки земли был обыкновенный. Но некоторые колонисты под озимый посев производили пахоту одновременно с посевом: сперва засевали ниву, а потом уже её вспахивали, забороняли. Этот оригинальный способ обработки земли имел свои достоинства и недостатки. Засеянное таким образом поле выигрывало только в дождливую осень и весну, когда зерно, вспаханные до 3 вершков в землю, глубоко пускало корни и обильно питались подпочвенной влагою. Кроме того, хлеба, засеянные таким способом, более крепко сидели в земле, имели стебли в основании в 2 раза толще обыкновенного. Легкость плугов, рослые и сильные лошади (быками немцы не пахали), ровная поверхность почвы участков позволяли пахоту производить детям от 10 до 15 лет. Пора пахоты открывалась с 30 июля, покос в колониях начинался с 15 мая, с 15 по 20 июня принимались жать озимую пшеницу, потом последовательно яровые хлеба, с 3 по 10 июля была оживленная свозка сжатых хлебов в селение во дворы и молотьба. Все немцы Эйгенфельдской волости избегали молотить хлеб на молотилках, в особенности на паровых. У них были все усовершенствованные земледельческие орудия, но молотилок не было ни у кого. Так как они были предубеждены против них и не верили в их практичность. К паровой молотилке прибегали только те, у кого было очень много хлеба, после чего его старались побыстрее сбыть на рынке. Колонисты для молотьбы использовали лошадей и каменный каток. Убирали они свой хлеб жниткою, которых на 3-5 дворов насчитывалось около 35 штук стоимостью каждой от 15 до 300 рублей. Поэтому уборка хлеба производилась очень быстро. Главный сбыт хлебов из экономии и колоний производился на Кавказскую железнодорожную станцию и редко в селение Армавир.