Юлиа́н Алекса́ндрович Скря́бин (при рождении Шлёцер; , Лозанна, Швейцария — 22 июня 1919, Ирпень, Киевская губерния, РСФСР) — младший сын Александра Скрябина (от Татьяны Шлёцер), талантливый и подававший большие надежды пианист и композиторРудакова Е. Н. (составитель). Александр Николаевич Скрябин (альбом). — М.: Музыка, 1980 г. — стр.159, в возрасте одиннадцати лет погибший при невыясненных обстоятельствах. В последний год жизни написал 4 небольшие прелюдии в стиле позднего творчества Александра Скрябина, авторство которых ставится под сомнение отдельными исследователями. Предпринимаются попытки определить место Юлиана Скрябина как несостоявшегося последователя своего отца, а также как раннего представителя русского советского музыкального авангарда 1920-х годов.
Биография У Александра Скрябина было семеро детей: Римма, ЕленаЕлена Александровна Скрябина (по мужу Софроницкая; 1900—1990) — вторая дочь от брака с (Исакович), пианистка., Мария и Лев от первого брака с Верой Ивановной Скрябиной (Исакович); Ариадна, Юлиан и Марина — от второго, с Татьяной Фёдоровной Шлёцер. Из них двое — старшая дочь Римма (1898—1905) и сын Лев (1902—1910) — умерли в возрасте семи лет. К моменту смерти Льва композитор уже несколько лет жил со своей второй женой в фактическом браке, а его отношения с первой семьёй были окончательно испорчены — родители не встретились даже на могиле сына.
Юлиан Шлёцер Юлиан Шлёцер родился 30 января (12 февраля) 1908 года в Лозанне. Сразу после этого события Александр Николаевич написал своей благодетельнице, вдове известного мецената — Маргарите Кирилловне Морозовой:
В среду вечером у нас родился сын Иулиан. Вы можете себе представить, как я счастлив, что всё окончилось благополучно, я, признаюсь, очень боялся за Таню.
Получив в ответном письме наилучшие пожелания новорождённому, месяца через полтора Скрябин сообщил Морозовой, что ребёнок «родился худеньким, но теперь понемногу поправляется».
Два года в Европе Свидетельство о рождении Юлиана на французском языке было выдано мэрией Лозанны 2 сентября 1908 года. Однако, несмотря на подобное свидетельство о рождении, выданное, по мнению Скрябина, в «самой свободной стране Европы», Юлиан, как и его старшая сестра Ариадна, вынужден был носить фамилию матери Шлёцер: по российским законам, равно как и Православной церковью, он считался незаконнорождённым. Связано это было с тем, что законная жена Скрябина, Вера Ивановна, категорически отказалась предоставить ему развод, предварительно, обманным путём, добившись от Скрябина разрешения на получение для себя бессрочного паспорта. А в результате дети Скрябина от Татьяны Шлёцер оказывались прижитыми вне брака.
Вера Ивановна совершенно не полагала себя «вынужденной» давать развод, а её верная «партия» продолжала оставаться в скрябинских глазах истинным средоточием мирового зла, центром сопротивления его делу и всей его жизни… Тягостные мысли о вожделенном разводе снова и часто посещали скрябинскую фантазию. 30 января 1908 года Тася наконец-то преподнесла для Шуриньки «главного сына», наследника — Юлиана, который, между прочим, вынужден был пока носить фамилию «Шлёцер», но никак не Скрябин.
Ко времени рождения Юлиана Скрябин уже четыре года вёл жизнь странствующего артиста. Его материальное положение, ещё недавно отчаянное, начало постепенно выправляться. После ряда громких премьер, включая недавно завершённую большую «Поэму экстаза», слава композитора росла, а летом 1908 года у Скрябина появился новый щедрый покровитель — Сергей Кусевицкий. Эти успехи подтолкнули Скрябина к принятию довольно рискованного, в его положении, решения о возвращении в Россию.
Возвращение Александра Скрябина в Россию после многолетнего «самоизгнания» происходило трудно. Скандально известный композитор, за долгие годы заработавший репутацию «аморального типа» и «завзятого нитчеанца», имел основания опасаться дурного или скандального приёма в своём родном городе. В первый свой приезд в Москву, в январе 1909 года, Александр Скрябин с Татьяной Шлёцер остановились в особняке Сергея Кусевицкого в Малом Глазовском переулке. Своих детей, трёхлетнюю Ариадну и годовалого Юлиана, они не решились взять с собой и оставили в Амстердаме, у тётки Татьяны Фёдоровны, Алины Боти. Пробыв в Москве два «пробных» месяца, Скрябины вернулись в Амстердам. И только 3 февраля 1910 года вместе с матерью и отцом Юлиан впервые оказался в России.
Пять лет в Москве 3 января 1910 года Скрябины остановились в гостинице «Княжий двор» на Волхонке, а в середине сентября переселились в дом Олтаржевского в Малом Толстовском переулке (дом 8, кв. 16). В январе 1911 года родилась младшая сестра Юлиана, Марина, и шестикомнатная квартира сразу показалась тесной — Скрябины держали гувернанток и прочую прислугу. В конце следующего года состоялся последний при жизни Александра Николаевича переезд — в домовладение профессора А. А. Грушки, по адресу: Арбат, Большой Николопесковский переулок, дом 11Сейчас там находится Государственный мемориальный музей А. Н. Скрябина. .
Жизнь в семье Скрябиных не отличалась особой домовитостью. Просторная квартира из шести комнат была похожа, скорее, на жилище обычного мещанина или буржуа, чем композитора. Заведовала хозяйством Мария Александровна, мать Татьяны Фёдоровны, старая француженка. По свидетельству Леонида Сабанеева, дети «составляли как бы задний план» скрябинского дома: родители о них не сильно пеклись, оставляя их на попечение репетиторов, гувернанток и бонн. Однако Юлиан был любимцем семьи, и мать с отцом неизменно его выделяли.
В доме Скрябиных был в ходу особый «семейный язык»: Александр Николаевич придумывал множество существительных и прилагательных, очень мелодичных и ласкающих слух, когда речь заходила о Татьяне Фёдоровне и о детях. Последние были удостоены прозвищ, у Юлиана их было не меньше двух: «мутон» и «люстюкрю»Оба слова французские: — барашек или овчина; — простак. По свидетельству Л. Сабанеева, дома Скрябины между собой говорили почти исключительно на французском. Но Юлиан один имел «французские» прозвища, Ариадну отец в письмах называет «стрекозой», а младшую Марину — «куклой»., не считая уменьшительных, вроде «Юлочки».
А. Н. любил детей абстрактной теоретической любовью, иногда ласкал их, больше Юлиана, у которого был покладистый, ласковый нрав, но обычно это бывало только при прощании и при здоровании с ними, или когда дети шли спать, и чинно обходили родителей и целовали их, говоря по-французски. Вообще Татьяна Фёдоровна больше занималась детьми, но и это «больше» было невелико.
Несмотря на мещанский быт, дети Скрябиных росли в артистической и в высшей степени творческой среде. Время от времени или даже регулярно в гостях у Скрябина бывали поэты: Вячеслав Иванов, Юрий Балтрушайтис и Константин Бальмонт. Композиторы и пианисты заходили реже — в доме Скрябиных они чувствовали себя несколько стеснённо, — однако в числе гостей постоянно были писатели и художники. С ранних лет Юлиан писал музыку и подавал большие надежды как композитор. Ариадна тоже музицировала (училась в Московской консерватории), писала стихи, драмы и трагедии, которые дети ставили для родителей и гостей. Все трое рисовали и устраивали домашние выставки своих работ.
Первые годы заниматься с Юлианом на фортепиано и знакомить его с азами музыкальной грамоты начала его мать. Племянница профессора московской консерватории П. Ю. Шлёцера, в прошлом она сама была пианисткой-любительницей и брала уроки, в том числе и у самого Скрябина, а также немного сочиняла для фортепиано. С началом романа со Скрябиным Татьяна Фёдоровна, впрочем, совершенно оставила свои занятия музыкой и возобновила их только со своими детьми — Ариадной и Юлианом. Особенно много занимался Юлиан, он любил играть для себя и проводил за фортепьяно по 2-3 часа в день. В семье устраивались «сольные концерты» Юлиана для родителей и гостей.
После переезда на арбатскую квартиру старшие дети получили возможность посещать школу при Музыкальном училище Е. и М. Гнесиных, располагавшуюся неподалёку, на Собачьей площадке. Их имена значатся в «Экзаменных ведомостях» училища за два учебных года: 1914/15 и 1915/16. Обучались они на старшем приготовительном курсе у Марии Фабиановны Гнесиной. За первый год Юлиан получил за «способности» — 5, за «прилежание» — 3+ и характеристику — «вялый, небрежный, рассеянный». За второй год: «способности» — 5, «прилежание» — 4. Оценки Ариадны были несколько нижеМемориальный музей-квартира Ел. Ф. Гнесиной. Документы: IX-16 и IX-17 (Экзаменные ведомости за 1914/15 и 1915/16 учебные года соответственно).. Не самые высокие результаты, показанные Юлианом первоначально, не помешали в дальнейшем Елене Фабиановне Гнесиной признать его дарование выдающимся.
Постоянное беспокойство доставляло «незаконное» положение как самой Татьяны Фёдоровны, так и детей. Не дававшая развода Вера Ивановна также постоянно проживала в Москве и много концертировала с программами из фортепианных произведений Скрябина, чем привлекала внимание к его двусмысленному семейному положению. Это больно задевало самолюбие Александра Николаевича и Татьяны Фёдоровны, враждебно воспринимавших любое проявление сочувствия к Вере Ивановне.
А. Н. был совершеннейший ребёнок в делах юридических и ничего не знал, что и какие явления могли вытекать из нелегального положения Т. Ф. и его детей в семейном отношении. <…> Я сказал Скрябину, что детей всегда можно усыновить и они получат все права, что жена может быть даже отставлена от наследства и получить только весьма малую долю — всё дело в завещании… А. Н. изменился в лице, и я увидел, что вообще в этом доме о «завещании» нельзя было говорить — это было тоже больное место и с двух сторон…
В связи с этим Татьяна Фёдоровна и её дети вынужденно продолжали носить фамилию «Шлёцер». Впрочем, особой роли фамилия матери в жизни Юлиана не сыграла, поскольку «Шлёцером» он оставался только до семи лет. Будучи совершенно домашним ребёнком, он занимался в основном с матерью и изредка — с приглашёнными на отдельные уроки учителями. Юлиан имел очень яркую и запоминающуюся внешность, его лицо имело странную особенность почти не изменяться. Впечатление довершало большое родимое пятно на щеке. Мать относилась к Юлиану с особенной нежностью:
Тут же рядом был маленький Юлиан, которого она с нежностью гладила по голове: «ты мой маленький, меченый — если пропадёшь, так всегда найду тебя!»
Ещё при жизни Скрябина Татьяна Фёдоровна связывала с Юлианом большие надежды на будущее. Он был похож одновременно и на мать, и на отца, но с каждым годом в его облике проявлялось всё больше скрябинского.
Предвоенный 1913 год стал, возможно, самым благополучным и счастливым в жизни семьи. Лето вся семья провела в Калужской губернии, в имении Петровском на берегу Оки. Соседом Скрябиных был поэт Балтрушайтис. Александр Николаевич был в прекрасном расположении духа, иногда сам занимался музыкой с Юлианом, часто брал его с собой на прогулки. В конце лета Скрябиных посетил Леонид Сабанеев, сделавший ряд фотографий около дома и во время совместных прогулок. На некоторых из них можно видеть и Юлиана.
24 октября 1913 года будущий известный композитор Анатолий Александров, в то время — студент Московской консерватории, сделал в своём дневнике запись, свидетельствующую об одарённости маленького Юлиана, о его поэтическом восприятии мира:
Маленький Юлиан (пяти лет) сказал своей маме: «У тебя мелодичные ручки». Возвратившись домой в звёздную ночь, рассказывал: «Я напировался звёздами». А один раз, совсем как Игорь Северянин, выразился: «Сегодня ночью к нам приходила фея и всю комнату оволшебила»…
С началом войны с Германией жизнь стала заметно тяжелее, денег постоянно не хватало. Чтобы содержать семью, Скрябину приходилось зарабатывать гастрольными концертами по России. Вселяла тревогу также и внезапная оторванность от многочисленных европейских родственников Татьяны Фёдоровны — на их помощь и приём рассчитывать было уже нельзя.
Смерть отца и обретение фамилии