Никола́й Ива́нович Андро́нов (30 апреля 1929, Москва — 10 ноября 1998, там же) — советский и российский живописец, монументалист, график, педагог; один из основоположников сурового стиля. Народный художник Российской Федерации (1996), Заслуженный художник РСФСР (1978), лауреат Государственной премии СССР (1979). Действительный член Российской академии художеств (1997).
Автор картины «Плотогоны» (1960—1961), ставшей одним из манифестов сурового стиля, и многолетнего цикла работ, связанных с селом Ферапонтово в Вологодской области. Выполнил более двадцати монументально-оформительских проектов, среди которых мозаики на фасаде кинотеатра «Октябрь» и в здании редакции газеты «Известия» в Москве.
Биография
Семья и образование Родился 30 апреля 1929 года в Москве в семье профессора математики Ивана Кузьмича Андронова (1894—1975). Во время Великой Отечественной войны жил в селе у реки Суры, на родине материАнисимов Г. О Николае Андронове // Андронов Н. Каталог выставки произведений из собраний Государственной Третьяковской галереи и семьи художника. К 75-летию со дня рождения. — М.: ГТГ, 2004..
С 1943 по 1948 год учился в Московской средней художественной школе у Л. И. Соловьёва. В 1948 году поступил в ленинградский Институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина, где занимался в мастерской Р. Р. Френца. В 1952 году женился на художнице Наталье Егоршиной и вернулся в Москву, где продолжил обучение в Московском художественном институте имени В. И. Сурикова в мастерской Д. К. Мочальского. Институт окончил в 1954 году.
Начало творческой деятельности В 1951 году впервые участвовал в групповой выставке ленинградских художников; с этого времени постоянно выставлялся. На рубеже 1950—1960-х годов работал на даче отца в Абрамцево, где были начаты «Куйбышевская ГЭС», «Монтажник» и «Плотогоны»; позднее он приобрёл в Абрамцеве собственную дачу, где жил и работал вместе с ЕгоршинойИз бесед с Николаем Андроновым / подгот. С. Волкова // Третьяковская галерея. — 2010. — № 3 (45). — (Записи 1971 и 1997 годов из архива музея-заповедника «Абрамцево»).. В 1954—1956 годах жил в Куйбышеве, работал в художественно-производственных мастерских на Куйбышевской ГЭС, затем вернулся в Москву. В 1956—1958 годах преподавал в Московском текстильном институте. В 1958 году вступил в Союз художников СССР, с 1960 года состоял в секции монументальной живописи МОСХ.
В 1961 году участвовал в выставке группы «Девять» вместе с Л. Л. Берлиным, Б. Г. Биргером, В. Г. Вейсбергом, Егоршиной, М. В. Ивановым, К. А. Мордовиным, М. Ф. Никоновым и М. В. Фаворской; в 1962 году выставка в сокращённом составе была показана в Ленинграде. Выставки объединения устраивались по инициативе самих участников в залах Союза художников, нередко носили закрытый характер и продолжались недолго — иногда лишь несколько часов, — но вызывали большой интерес коллег. В последующие годы состав менялся: Андронов участвовал в выставках «Группы восьми» (1962), «Группы семи» (1966) и «Группы шести» (1973).
«Манеж» 1962 года В 1962 году на выставке «30 лет МОСХ» в Манеже Андронов показал «Плотогонов». Наряду с «Геологами» Павла Никонова картина оказалась одной из главных мишеней критики Н. С. Хрущёва и последовавшей за выставкой кампании в печати. Художника, вспоминал Морозов, сделали одной из главных мишеней «разоблачений» и добились его изгнания из Союза художников.
24 декабря 1962 года Андронов выступил на заседании Идеологической комиссии при ЦК КПСС. Он отстаивал право художника самостоятельно судить об искусстве и обвинял руководство Союза художников РСФСР и Академии художеств в политических интригах против молодых художников. Его выступление оказалось одним из самых острых на заседании: он фактически обвинил В. А. Серова в узурпации эстетической власти и монополии на термин «социалистический реализм», спросил председателя комиссии Л. Ф. Ильичёва, кого он имеет в виду под «отдельными искусствоведами», которые ждут возвращения абстракционизма, и провёл параллель с кампанией против космополитизма 1949 годаИдеологические комиссии ЦК КПСС. 1958—1964: документы / сост. Е. С. Афанасьева, В. Ю. Афиани и др. — М.: РОССПЭН, 1998. — С. 308. Цит. по: Дьяконов В. Н. Московская художественная культура 1950—1960-х годов. Возникновение неофициального искусства. — М.: РГГУ, 2008.. После выставки он был на два года исключён из МОСХ и переведён в статус кандидата в члены Союза художников РСФСР. По воспоминаниям дочери художника Марии Андроновой, от него требовали уничтожить «Плотогонов» и признать свою ошибку; Андронов этого не сделал, получил партийный выговор и впервые уехал в Ферапонтово на полгода. Требование покаяния подтверждает и дневниковая запись графика В. Н. Вакидина: В. А. Фаворский был «озабочен судьбой Коли Андронова», которого «вроде как заставляют признать себя формалистом». Вплоть до конца 1960-х годов Андронов, как и Павел Никонов, оставался фактически отлучён от выставок.
Ферапонтово В 1963 году в искусстве Андронова произошёл перелом: на смену производственной теме пришли образы деревни, деревенские натюрморты и автопортреты. Примерно тогда же художник впервые побывал в селе Ферапонтово Кирилловского района Вологодской области: Большая российская энциклопедия относит первую поездку к 1963 году, тогда как Кирилло-Белозерский музей-заповедник и дочь художника называют 1962 год. Вскоре он стал приезжать сюда регулярно, а затем купил дом в соседней деревне Усково, где проводил большую часть года. Большая российская энциклопедия относит покупку к 1973 году, Герольд Вздорнов — к 1963-муВздорнов Г. И. Факты и размышления (июль 1999) // Николай Андронов. Рисунки и акварели разных лет: альбом. — М.: Открытый клуб, 2013..
По воспоминаниям Марии Андроновой, впервые семья приехала в Ферапонтово в 1962 году: электричества в деревне тогда не было, а на озере шёл сплав леса. Отец приезжал сюда в конце августа и оставался до конца декабря. Дом хозяйки, у которой он останавливался, был со временем выкуплен и отреставрирован, в нём устроена мастерская, где с 1976 года работала вся семья.
В 1965 году совершил первую поездку в Костромскую область (Буй, Солигалич), куда возвращался в 1967, 1968 и 1970 годах, в 1966 году побывал на Северной Двине и Онеге. Ферапонтово, писал Александр Морозов, художник «из года в год всё больше ощущал как свою духовную родину». Там же он собирал «цветные глины» — так называемые ферапонтовские земли, ставшие его рабочим пигментом.
Общественная и педагогическая деятельность В 1967 году впервые участвовал в зарубежной выставке в Париже, в 1970 году — в Праге. В конце 1960-х годов был восстановлен в Союзе художников и постепенно стал одним из лидеров московского художественного сообщества.
В 1968 году подписал «Письмо 120» в защиту Александра Гинзбурга. В 1974 году в музее-усадьбе «Абрамцево» состоялась его первая персональная выставка.
С 1976 по 1988 год возглавлял секцию монументальной живописи МОСХ, входил в президиум организации. По воспоминаниям Александра Морозова, на молодёжных выставках МОСХ Андронову нередко поручали сопровождать цензоров из партийных органов и управления культуры. Ему удавалось отстоять работы, которые предполагалось снять с экспозиции.
В 1992 году в Суриковском институте открылась мастерская станковой живописи под руководством Андронова; его ассистентом стал Юрий Шишков. По инициативе Андронова в институте была создана кафедра композиции, которую он возглавил. Вопреки принятому в институте порядку он добился набора студентов в мастерскую с первого курса.
Обучение Андронов и Шишков строили вокруг композиции. Ежедневная практическая работа, «ремесло», сочеталась у них с изучением теории и традиций всей истории искусства. С его появлением в институте возобновился интерес к теории композиции, и он сам читал лекции по этому предмету. Мастерскую сопровождала и критика. Её упрекали в приёмах «сурового стиля», механически перенятых у профессоров, и в том, что сюжет у учеников уступает место формальным решениям.
Умер 10 ноября 1998 года в Москве. Похоронен на Введенском кладбище. После смерти Андронова мастерскую возглавил Павел Никонов.
Творчество
Суровый стиль Термин «суровый стиль» ввёл искусствовед Александр Каменский, увидев у молодых художников большие картины на производственную тему. Сами художники, вспоминала Мария Андронова, над этим определением посмеивались.
В конце 1950-х годов Андронов разрабатывал новый живописный язык, опираясь на наследие «Бубнового валета»: уплощённое пространство и контрастные пятна цвета в его натюрмортах и портретах начала 1960-х — «Книги», «За круглым столом» (оба 1962) — прямо напоминают о стилистике объединения.
В 1957—1961 годах он написал несколько произведений на производственную тему: «Куйбышевская ГЭС» (1957), «Монтажник» (1958), «Плотогоны» (1960—1961). Живописная экспрессия «Бубнового валета» соединена в них с приёмами ОСТа — фризовым построением композиции, вниманием к ритму плоскости, контрастом масштабов планов. В «Монтажнике» Третьяковская галерея видит новую трактовку парадного портрета: рабочий изображён на лесах не за работой, а позирующим художнику. В «Плотогонах» молодые рабочие изображены в полный рост и смотрят прямо на зрителя. По описанию галереи, это собирательный образ поколения; в чертах девушки угадывается сходство с Егоршиной, часто позировавшей художнику.
Язык Андронова, по мнению Александра Морозова, сложился из нескольких источников. Это экспрессия монументально-декоративной композиции в духе ОСТа и «Бубнового валета», московская школа начала XX века с близкими ему Ларионовым и Гончаровой, кубизм и «темноватая» камерная живопись ВХУТЕМАСа. Фундаментальным уроком, добавляет Морозов, стало постижение монументальной культуры Древней Руси.
Деревенский цикл С середины 1960-х годов фигуры людей у Андронова перестают господствовать над пространством, как в «Плотогонах», и сливаются с ним. Мир этих людей замкнут в себе и не обращён к зрителю — «Ноябрь» (1964—1965), «Озеро. Семья охотника» (1965). Цвет остаётся активным, но подчинён единой землистой гамме.
С конца 1960-х годов колорит становится сдержаннее, красочный слой плотнее, композиции — структурнее. Их построение напоминает о средневековых фресках и об опыте монументалиста: пейзаж дан с высоты птичьего полёта, линия горизонта почти исключена, пространство развивается не вглубь, а ярусами снизу вверх — «Проводы» (1965—1967), «Пожар» (1967—1973), «Зимняя ночь. Собаки» (1970), «Ночь» (1987).
Мотивы обветшалой деревни художник объяснял не состраданием к уходящему: «Влечёт не момент сострадания к чему-то увядающему и погибающему. Отнюдь нет», — красота «ущербленной природы» привлекала его больше. В северных озёрах он видел не отражение неба и берегов, а «глубину, которая прорезана в земной коре и в которой присутствует и живёт что-то прошлое».
Тема проводов новобранцев занимала Андронова с 1965 по 1995 год. Морозов видел в ней символическую кульминацию драмы российской жизни: деревня у Андронова бесконечно провожает «здоровую молодую поросль этой страны к полям всё новых и новых сражений». «Проводы», по мысли Льва Мочалова, стали и ответом художника романтическому пафосу «Плотогонов».
Интерьеры и автопортреты Баланс пространства и плоскости составлял основу метода Андронова и особенно проявился в интерьерах, где архитектура служит каркасом композиции, а зеркала и окна дробят её отражениями. Художник нарушал или скрывал прямую перспективу, стирая границу между интерьером и видом из окна, реальностью и её отражением: «Интерьер с окном. Зеркала» (1968), «Интерьер» (1975), «Полнолуние» (1993), «Тень» (1995).