Пеши́тта (вост. , и зап. pšîṭtâ, сокращение от mappaqtâ pšîṭtâ — дословно «простой вариант» или «переводная пешитта») — перевод христианской Библии на сирийский язык. Пешитта появилась до разделения сирийского христианства в V веке и принята как яковитами, так и несторианами.
Книги Ветхого Завета в Пешитте расположены в следующем порядке: Пятикнижие, Книга Иова, Книга Иисуса Навина и так далее, включая неканонические книги, второканонические книги и апокрифы. Сирийский Новый Завет, в основном, отражает византийский тип, но не совпадает с греческим текстом по составу. Количество новозаветных книг было 22 (без Откровения и апостольских посланий: 2-го Петра, 2-го Иоанна, 3-го Иоанна, Иуды).
В неполных каталогах западных собраний учтено более 300 рукописей Пешитты, начиная с V века. Первые печатные издания Пешитты (сначала — сирийского Нового Завета) появились в Европе XVI века, что было связано с Контрреформацией и полемикой между католиками и протестантами о повреждённости текста Библии, в которой были задействованы и свидетельства древних переводов. В Парижской Полиглотте (1628—1645) — первом издании и Ветхого и Нового Заветов Пешитты был помещён сирийский перевод библейских книг, изначально отсутствовавших в Пешитте. Современные издания Пешитты, осуществляемые библейскими обществами и учёными-библеистами, следуют древним рукописям. С 1956 года в Лейдене ведётся полное дипломатическое (то есть основанное на одном первоисточнике) издание Пешитты по рукописям VII—XII веков, из запланированных 17 томов к 2005 году увидели свет 13.
Текстология
Название Впервые термин «Пешитта» был использован в двух трудах яковитского писателя (около 813—903/913): «Гексаэмероне» и вступлению к Псалтири. Формально этот термин является пассивным причастием от корня , pšaṭ, имея основное значение «распростёртый», второе значение — «простой» или «ясный». Такое значение он имеет и в . В восточносирийских диалектах он произносится как пшита, в западных — пшито. По мнению Э. Това, такое название было дано, чтобы отличить данный перевод от , созданной на основе греческого языка; язык перевода Павла рассматривается как «искусственный». Имелся также перевод Нового Завета , который следовало отличать. Всё перечисленное позволило также некоторым библеистам (Ф. Бёркитт) трактовать слово Пешитта как «общепринятая», то есть это название параллельно латинской Вульгате. Изначально термин использовался только для стандартного сирийского текста Нового Завета и на всю Библию был распространён позднее.
Ветхий Завет
История Сирийский язык Пешитты был диалектом Эдессы и провинции Осроена; на этом языке христианство распространялось на территории Месопотамии и, отчасти, Ирана. Существует и альтернативная версия, что перевод был сделан в Адиабене, чей правитель принял иудаизм примерно в эпоху правления римского императора Клавдия. Принципиальной особенностью Ветхого Завета Пешитты было то, что он переводился с еврейского, а не греческого текста, и был генетически связан как с иудаизмом Второго храма, так и с ранним христианством. Время начала этого перевода дискутируется в среде исследователей. Основной проблемой является то, что по истории ветхозаветного сирийского перевода практически не осталось свидетельств в еврейской традиции, а сирийская однозначно связывает его с нуждами христианской общины. Эта версия является преобладающей и в науке; вопрос о молчании еврейских источников при использовании еврейского протографа остаётся дискуссионным. Если перевод был сделан для нужд первых христиан в Эдессе или Адиабене, он может быть датирован серединой I века или позже, но широко цитироваться текст Пешитты стал только в трудах сирийских Отцов IV века — Афраата и Ефрема Сирина, что делает 200 год примерной датой окончательного его завершения. Сирийский перевод не принадлежал одной общине и одному лицу: в разных книгах отчётливо прослеживаются различные текстологические и переводческие традиции. Ветхозаветный сирийский перевод имеет большое значение как первый полный перевод Библии на другой, помимо еврейского, семитский язык, который является важным свидетельством древнего библейского текста в те времена, когда формировалась христианская церковь.
Принципиально важным моментом для понимания сирийского ветхозаветного текста, является связь Пешитты с таргумами. В случае с Притчами Соломоновыми в древности произошла примечательная инверсия: в существующей рукописной традиции текст таргума был заимствован из Пешитты, а не наоборот. Ядро сирийских ветхозаветных переводов, по-видимому, относится к периоду стабилизации протомасоретского текста, поэтому для ветхозаветной текстологии Пешитта представляет меньший интерес, чем Септуагинта. В истории сирийского текста заметен процесс, аналогичный складыванию еврейского Танаха: непрерывная эволюция от большей текстуальной свободы (в том числе для нужд экзегезы) к максимальному следованию слову и букве переводимого оригинала. Кульминации этот процесс достиг в VII веке.
В старейших яковитских рукописях Ветхого Завета Книга Иова следует сразу после Пятикнижия. Наибольшие расхождения между Пешиттой и масоретским текстом наблюдается в первой книге Хроник (особенно 2:47-49; 4:16-18, 34-37; 7:34-38; 8:17-22). После 12:1 и 28:18 имеются существенные дополнения по сравнению с еврейским текстом.
Текстология Ветхого Завета Пешитты
Параллели и различия Септуагинты, масоретского Танаха и Ветхого Завета Пешитты достаточно хорошо изучены в библеистике и подтверждают длительный процесс становления сирийского перевода. Влияние Септуагинты заметно в Книге Иезекииля, Двенадцати пророках, Притчах, Екклесиасте. Минимально или почти отсутствует традиция Септуагинты в Книге Самуила, Книге Царей, Иове. Книга Даниила, как и в стандартном тексте Септуагинты, была переведена с греческой версии Феодотиона. Тем не менее, не приходится говорить о систематическом влиянии традиции Септуагинты на сирийский текст. Причины такого влияния дискутируются, но в основном, вероятно, были аналогичны возникшему при работе Иеронима над Вульгатой. Латинский перевод, хотя и делался с еврейского протомасоретского, но переводчик постоянно сверялся с греческой версией как со своего рода справочником; использовал он и другие версии греческого текста из Гексаплы.
С начала 1930-х годов стала популярной гипотеза, высказанная почти одновременно в работах А. Баумштарка и П. Кале, что — по крайней мере в Пятикнижии — Пешитта является не переводом с еврейского оригинала, а с одного из таргумов, и при этом лишена экзегетических дополнений и модификаций. Данная версия была основана на сохранившихся версиях таргумов. Одним из существенных аргументов в пользу данной версии являются святоотеческие сирийские свидетельства, в которых особенно много параллелей с Палестинским Таргумом. П. Кале настаивал на том, что фрагменты Палестинского Таргума из Каирской генизы в достаточной степени позволяют судить о параллелях с сирийским текстом. Он же вывел следующую гипотезу развития сирийского текста: если верна версия составления Пешитты в Адиабене в середине I века, то после обращения в иудаизм потребовался текст Писания на восточно-арамейском диалекте. Новообращённые переводчики работали при этом не с еврейским оригиналом, а с наиболее распространённым в Палестине арамейским таргумом, написанным на западном диалекте. Однако данная версия опровергается тем, что Пешитта демонстрирует известную близость к Таргуму Онкелоса, который по Кале был вавилонского происхождения. А. Баумштарк попытался снять это противоречие тем, что палестинская версия таргума изначально имела восточно-арамейское происхождение.
В 1966 году К. Бейер выдвинул гипотезу, что Пешитта представляет собой полный перевод текста Танаха, выполненный непосредственно с иврита в IV веке до н. э. на тот вариант арамейского языка, который был стандартным в Ахеменидской державе. Оригинал его погиб, о природе перевода позволяют судить только обрывки книги Иова, найденной в Кумране. Это и был общий источник как для Пешитты, так и для древа таргумов. Собственно, Ветхий Завет Пешитты является следствием приведения древнеарамейского перевода к нормам литературного сирийского языка с пересмотром ряда чтений по Септуагинте, выполненном в IV веке.
В 1980-е годы убедительно доказал, что некоторые чтения Пешитты показывают знакомство её переводчиков, переписчиков и редакторов с раввинской экзегетикой, причём параллели им отсутствуют во всех известных таргумах. М. П. Вейцман попытался проверить эту гипотезу на материале Книги Хроник, и в монографии 1999 года пришёл к выводу, что переводчик Пешитты работал с плохой копией еврейского текста, лишённой огласовок, что привело к самостоятельной экзегетической работе. В то же время именно в Хрониках (и в Пятикнижии) сильнее всего ощущается традиция раввинского комментирования и экзегезы.
Новый Завет
История Новозаветный сирийский текст имел собственную большую историю. По-видимому, первичной формой Евангелия была гармония, составленная Татианом, так называемый «Диатессарон» (до сих пор не решён вопрос языка, на котором он был составлен — сирийский или греческий). Далее последовал так называемый старосирийский текст, одна из рукописей с которым сохранилась в Монастыре св. Екатерины на Синае. По-видимому, именно в этом варианте сложился сирийский новозаветный канон, исключавший Откровение и четыре соборных послания. Также имелись лакуны и в Евангелиях: в сирийскую версию не входили и эпизод с Христом и грешницей ().
От начала развития научной библеистики считалось, что Пешитта — едва ли не самая ранняя версия Нового Завета. Такую точку зрения отстаивал Ришар Симон в книге «Критическая история переводов Нового Завета» (), опубликованной на французском языке в Роттердаме в 1690 году. В сирийском христианском предании утверждалось, что перевод был сделан одним или несколькими апостолами или даже евангелистами — Марком или Фаддеем. В библеистике считалось, что Пешитта могла существовать уже во II веке, или — совершенно точно — имелась в III веке. Б. Уолтон в монументальном издании Лондонской Полиглотты относил евангельский перевод даже к I веку. В 1901 году Ф. К. Бёркитт опубликовал небольшую монографию, в которой проанализировал евангельские чтения из комментариев Ефрема Сирина, и обнаружил, что умерший в 373 году епископ не был знаком с текстом Пешитты. Именно Бёркитт однозначно связал создание Пешитты с именем Раббулы или, по крайней мере, временем его епископства (411—435 годы). В житии Раббулы сказано: …По причине существовавшего многообразия, мудростью Божией, обитавшей в нём, перевёл Новый Завет с греческого языка на сирийский точно так, как он был написан.