Сновидение в литературе (культуре) — распространённый сюжет, литературный приём, встречающийся в мифах, эпосе, религиозных сочинениях, исторических хрониках, беллетристике и поэзии по всему миру с древнейших временКорниенко О. А. СНОВИДЕНИЕ КАК ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПРИЕМ (НА МАТЕРИАЛЕ РОМАНА Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО «ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ») // Східнослов’янська філологія, вып. 15.
Как литературный прием, сновидение «служит для самых разнообразных целей формального построения и художественной композиции всего произведения и его составных частей, идеологической и психологической характеристики действующих лиц и, наконец, изложения взглядов самого автора»Дынник М. Сон, как литературный приём // Литературная энциклопедия: Словарь литературных терминов: В 2-х т. / Под ред. Н. Бродского, А. Лаврецкого, Э. Лунина и др. — М.; Л.: Изд-во Л. Д. Френкель, 1925. — Т. 2. (Фундаментальная электронная библиотека).
Характеристика
В литературных памятниках сюжеты отчётливо распадаются на две группы явлений, функционирующих на разных уровнях абстракцииПоль Зюмтор. Опыт построения средневековой поэтики. СПб., 2002, с. 92. и имеющих, по-видимому различное происхождение: 1. представленные в сжатой форме, как украшение (обычно вещий сон, подлежащий толкованию, начиная уже с «Эпоса о Гильгамеше») 2. в более свободной форме, как повествовательная рамка, обрамление произведения в целом (от него почти не отличается жанр видения). «Сон одного из действующих лиц литературно-художественного произведения может служить как бы рамкой, или обрамлением, основного сюжета, своеобразно подчеркивая его и выделяя на фоне второстепенных подробностей» (пьеса «Укрощение строптивой» Шекспира, сказка «Калиф на час»).
Первая форма представлена в большинстве эпических традиций. Вторая форма стадиально более поздняя, возникает в римской литературе. В средневековой поэзии сновидение — один из самых частых типов рамочной конструкции (например, знаменитый «Роман о Розе», трактат Фруассара «Любовное сокровище», поэмы Эсташа Дешана «Любовное лэ», Рауля де Удана «Сон о преисподней»). Иногда он встречается и в прозе («Четырехголосая инвектива» Алена Шартье, 1422).
3. Сон-сюжет. Автором «описывается сновидение, как форма для развития основного сюжета, и все литературное произведение является содержанием сна одного из действующих лиц (…). Этот прием художественной изобразительности как бы помогает читателю, слушателю или зрителю перейти от действительности к эстетическому созерцанию, — уснуть в начале развития действия, чтобы снова проснуться при его завершении — вернуться к переживаниям обыденной жизни». Иногда сновиденье героя служит формой лишь эпизодического сюжета, выделяя его, как значительный эпизод.
Таковы, например, сон Обломова, включающий в конденсированном виде всю суть романа, или сон Татьяны из «Евгения Онегина», раскрывающий смысл дуэли.
Иногда описание сна помогает распутать клубок сюжета, как своего рода deus ex machina (например, у Шекспира в «Макбете» сон Дункана и слуг и особенно в «Цимбелине» сон Имогены, где вся завязка была бы немыслимой без этого приема), также используется «вещий сон». Описание сновидения — это прием для изображения иррационального, потустороннего мира, а также средство перехода от одного эпизода к другому, например, в описании путешествия.
4. Психологический сон, характеризующий состояние героя — в литературе Нового времени прием усложняется. Показательно использование мотива в творчестве Достоевского: Михаил Бахтин указывает, что в художественном мире этого писателя преобладает кризисная вариация сна, то есть сновидение, приводящее к перелому во внутренней жизни человека. Д. А. Нечаенко уточняет, что данный тип сна выступает как «необычайно важное, этапное, кульминационное событие в духовной жизни героя <…> Сновидения данного типа являются своеобразным духовным катарсисом, этическим и мировоззренческим „чистилищем“, путеводной нитью к первозданным и незыблемым, общечеловеческим моральным ценностям и императивам»Нечаенко Д. А. «Сон, заветных исполненный знаков»: Таинства сновидений в мифологии, мировых религиях и художественной литературе. М.: Юридическая литература, 1991. с. 276. «Описание сновидения, как литературный прием, часто бывает эффектным в тех случаях, когда сложный, запутанный или фантастический и непонятный сюжет предлагается вниманию читателя без пояснения о том, что он составляет содержание сна, и только в самом конце автором добавляется, что все это было во сне. К этому приему прибегает Гоголь в повести „Майская ночь или утопленница“». Юрий Лотман пишет, что сон «говорит с человеком на языке, понимание которого принципиально требует присутствия переводчика. Сну необходим истолкователь — будет ли это современный психолог или языческий жрец»Ю. Лотман. Культура и взрыв, толкуя его, таким образом, как «текст», требующий анализа, перевода. Михаил ГершензонГершензон М. Видение поэта. М., 1919 формулирует проблему сновидения в литературе как «текста в тексте» — сновидение, как тигр в лесу на картинке для разгадывания, которого можно увидеть только при внимательном её рассматривании. Объектом его внимания был сон Татьяны, о котором он пишет — «тайник — дверь заперта, мы смотрим в окно — внутри все загадочные вещи», с тех сон Татьяны, становится своего рода «тренажером», на котором будут разработаны возможные подходы к проблемам сновидческого текста.
Также Лотман пишет, что именно в сновидении «человек получает опыт „мерцания“ между первым и третьим лицом, реальной и условной сферами деятельности. Таким образом, во сне грамматические способности языка обретают „как бы реальность“. Область зримого, прежде простодушно отождествляемая с реальностью, оказывается пространством, в котором возможны все допустимые языком трансформации: условное и нереальное повествование, набор действий в пространстве и времени, смена точки зрения. Одна из особенностей сна состоит в том, что категории говорения переносятся в пространство зрения. Без этого опыта невозможны были бы такие сферы, как искусство и религия, то есть вершинные проявления сознания».
«Литературная энциклопедия» (она же «Словарь литературных терминов»)Литературная энциклопедия: Словарь литературных терминов: В 2-х т. / Под ред. Н. Бродского, А. Лаврецкого, Э. Лунина, В. Львова-Рогачевского, М. Розанова, В. Чешихина-Ветринского. — М.; Л.: Изд-во Л. Д. Френкель, 1925. в статье «Сон, как литературный прием» приводит следующие варианты использования мотива: Сон — рамка литературного произведения Сон — форма основного сюжета Сон — форма эпизодического сюжета Сон — неожиданное разъяснение фантастического сюжета Сон — завязка и разрешение сложной коллизии Сон — изобразительный эффект Сон — переход от действительности к утопическому будущему Сон — переход от прошлого к современности Сон — вещее предвосхищение героем судьбы, т.-е. развязки литературного произведения Сон — изложение мировоззрения Сон — этическая оценка Сон — настроение
В. Руднев в статье «Культура и сон»Руднев В. Культура и сон// Даугава, 1990. N3. выделяет следующие мотивировки введения сна в текст: возможность полной свободы героя до момента просыпания; эстетико-философская мотивировка, так сказать, комментарии к жизни; возможность путешествия во времени; возможность увидеть будущее человечества — создание утопии или антиутопии; возможность осознания прошлых поступков и реализации, таким образом, вины героя.
Содержание По действию такие сновидения, в особенности, описанные в ранних литературных памятниках, можно разделить на следующие группы: Явления божеств, божественных вестников и призраков умерших людей. Могут происходить как во сне, так и в период бодрствования, близки к видениям и носят обычно просто форму донесения до сновидца какой-либо информации, выраженной конкретным языком и понятными фразами. Служат обычно сюжетообразующими побудительными мотивами и в связи со своим однообразием особого интереса не представляют, за исключением тех случаев, когда принятое сновидцем решение значительно повлияло на ход истории. Собственно сновидения, полные труднопонятных символов, возникающих на уровне подсознания, которые подвергаются различным расшифровкам и толкованиям и считаются вещими (пророческими) снами. Из них в отдельную группу можно выделить: Сновидения матери о грядущем рождении ребёнка, который снится ей в виде некого предмета, либо же его особенном зачатии. Сновидения о грядущей смерти Сновидения, в которых человек предстаёт в виде растущего дерева. В отдельную группу следует включить рассказы о совершённых во сне научных открытиях и придуманных творческих произведениях, в том числе музыкальных.
Древний Восток Эпос о Гильгамеше: в существующем тексте (неполном) встречается не менее семи снов. Два сна видит Гильгамеш перед боем с Энкиду, и еще два сна перед сражением с Хумбабой; два сна видит Энкиду перед смертью.
В Ветхом Завете
Список сновидений Ветхого Завета Эрлиха насчитывает упоминания 35 снов; Мартина Дюлей довела это число до 45. По мнению Ле Гоффа, можно остановиться на 43 снах. Ле Гофф отмечает, что «особое значение придается снам, посылаемым Яхве, Богом, который через них предупреждает своих избранников или отдает им приказания (в Ветхом Завете в роли избранников выступают евреи); также Бог посылает сны высокопоставленным язычникам (фараону, Навуходоносору). В последнем случае речь идет о так называемых королевских снах, издавна, с самых первых дней истории человечества представляющих привилегированную категорию сновидений (…) В христианстве сновидение совпадает с другой обширной областью религиозной антропологии, а именно с состоянием сна (sommeil). Граница между двумя состояниями иногда весьма зыбка. В Книге Чисел () Господь, похоже, отделяет visio и somnium от тех случаев, когда он встречается со своими избранниками лицом к лицу (…) В этом тексте представлен набросок иерархии сновидцев, определяемых на основании более или менее ясного характера божественных онирических посланий и сообразно большей или меньшей приближенности сновидца к Богу. В Ветхом Завете возможно объединить в одну группу Моисея и патриархов как адресатов видений, в которых речи Господа не требуют толкования, в другую — царей и пророков, видящих сны и видения более загадочные, и, наконец, в третью — языческих царей, получателей онирических посланий, требующих истолкования». Он подчеркивает, что в библейских снах не появляются ни усопшие, ни демоны.
Джеймс Джордж Фрэзер в своей знаменитой книге «Фольклор в Ветхом Завете» не останавливается подробно на этом мотиве, лишь походя замечая, что предание «о сновидении Иакова рассказано, вероятно, для того, чтобы объяснить, почему Вефиль пользовался с незапамятных времен славой святого места», а также приводит примеры явления богов во сне в других культурахД. Д. Фрейзер. Фольклор в Ветхом Завете.
Авраам Авраам при заключении союза с Богом «меж рассечённых частей» впал в крепкий сон, в котором Бог открыл ему судьбу его потомков ().
Лестница Иакова
Сюжет из Книги Бытия: Иаков (XVII в. до н. э.) заснул в Вефиле и увидел лестницу, которая , а также услышал обещание Господа оберегать его потомство и дать ему данную землю.
В связи с данным обещанием, мотив имеет большое значение для истории евреев. Существует ряд значимых произведений живописи на эту тему, а также апокриф «Лествица Иакова».
Впоследствии, в месте, называемом Пенуэл, «остался Иаков один. И боролся Некто с ним, до восхода зари», в результате чего он получил повреждение сухожилия и получил новое имя — Израиль (). Однако данное событие описано в Книге Бытия как реальное, а не как сновидение.
Иосиф С Иосифом, сыном Иакова (XVI в. до н. э.), связан целый ряд историй о сновидениях, где он выступает не только как сновидец, но и как эрудированный толкователь снов.
Сны, увиденные юным Иосифом ():
В самом тексте эти сны не расшифровываются — отец и братья Иосифа понимают их без объяснений: они символизируют будущее Иосифа, когда его семья будет ему кланяться (что и осуществится, когда он станет египетским чиновником).