Homo soveticus или Homo sovieticus (Хо́мо сове́тикус ) — критическое и ироническое название советского человека. Неологизм состоит из латинского homo (человек) и латинизированного эпитета «советский». Выражение популяризировано писателем А. Зиновьевым в книге «Гомо советикус» (1982)Гомо советикус // Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений / Авт.-сост. В. Серов. 2-е изд. М.: Локид-Пресс, 2005. с. 186. ISBN 5-320-00323-4.
История Выражение «советский человек» широко использовалось в СССР в официальной печати для подчёркивания положительных качеств, присущих гражданам СССР и возникших, как должно было быть видно из названия, благодаря советской власти; напротив, словосочетание homo soveticus могло использоваться лишь неофициально, в приватных беседах и служило для указания на отрицательные черты советских людей, возникшие также из-за советской власти. Некоторые из этих черт активно высмеивались официальной советской сатирой, но гипотеза о том, что недостатки («отдельные», в официальной советской терминологии) могли быть вызваны самим советским строем, цензурой не допускалась. Современный филолог и историк культуры К. А. Богданов связывает возможность создания латинизированного прилагательного «sovieticus» и производных форм с практикой научных изданий по биологии в 1940—1960-е годы, а также с фактом включения латыни в программы средней школы в конце 1940-х годов.
Французский историк Михаил Геллер в своей работе «Машина и винтики. История формирования советского человека» (1988) утверждал, что в советских медицинских вузах изучение латыни начиналось с фразы «Homo sovieticus sum». Геллер утверждал, что выражение использовалось в книге «Советские люди», опубликованной издательством «Политиздат» в 1974 году. Согласно Геллеру, авторы книги объявили, что СССР стал царством свободы, родиной «нового, высшего типа человека разумного — Хомо Советикус»Геллер, Михаил. Машина и винтики. История формирования советского человека. М.: «МИК», 1994. 336 с. ISBN 5-87902-084-3.
В СССР термин Го́мо сове́тикус приобрёл широкую известность уже в позднесоветское время, после появления в 1982 году одноимённой остросатирической книги «Гомо советикус» советского социолога и писателя А. Зиновьева, находившегося в эмиграции в Мюнхене. Зиновьев упоминал, что термин использовался на Западе и раньше. В предисловии к книге и в дальнейшем Зиновьев, шокируя своих читателей, утверждал, что он сам является гомо советикусом. Автор также использовал аббревиатуру гомосос, шутливо объясняя это своей, имеющейся у всех «гомососов», любовью к сокращению слов. В своей книге, посвящённой во многом советской интеллигенции, Зиновьев, в частности, писал:
Взгляните на этого [советского] человека! Он неглуп и образован. Его никто не оболванивал, не запугивал, не развращал. Скорее наоборот, он сам это делал в отношении других людей, которые, однако, не считают себя оболваненными, запуганными, развращёнными. Советских людей вообще нет надобности подвергать такой обработке, так как они сами способны кого угодно оболванить, запугать, развратить. Это — их натура, и потому им приятно это делать как в отношении себя, так и других.
В европейской советологии латинизированный вариант «советского человека» фигурировал в работах Клауса Менерта (1958), исследовавшего понятие в контексте социальной психологии, и Йозефа Новака, у которого словосочетание («Homo Sowjeticus») присутствовало в названии книги (1962).
Определения и особенности Homo soveticus
Историк Михаил Геллер считал, что Homo soveticus берёт своё начало с попыток большевиков создать «нового человека». Ю. В. Пущаев подчеркивает, что "советский человек призывался быть прежде всего идейным". Основатели советской системы неоднократно указывали, что для построения коммунизма потребуется создание «нового человека». Геллер определил гомо советикус как совокупность качеств и черт характера, свойственных в разной пропорции всем советским людям. По Геллеру, система советского типа, осуществляя «социальную дрессировку», способствует развитию, росту и господству этих качеств. Геллер перечислял следующие черты «советского человека», как их официально описывала советская идеология: первейшая важность труда; беспредельная преданность Родине; членство в коллективе; постоянная заинтересованность в жизни соседей, от соседей по дому до соседей по планете; об этом человеке целиком заботится государство. Геллер полагал, что, если убрать рекламную риторику, то эти черты вполне совпадают с описанием Зиновьева, и приводил следующую версию текста из книги «Гомо советикус»:
Гомосос приучен жить в сравнительно скверных условиях, готов встречать трудности, постоянно ждет ещё худшего; одобряет действия властей; стремится помешать тем, кто нарушает привычные формы поведения, всецело поддерживает руководство; обладает стандартным идеологизированным сознанием; чувством ответственности за свою страну; готов к жертвам и готов обрекать других на жертвы.
По мнению английского слависта, бывшего сотрудника университета Лидса , постоянные нападки на разум, здравый смысл и правила приличия и искажают и калечат как личность, так и интеллект, упраздняют границу между истиной и ложью. В результате формируется полный страха и лишенный интеллектуальной инициативности Homo sovieticus, который является «рупором для партийных идей и лозунгов, это не столько человеческое существо, сколько сосуд, который наполняется и опорожняется по указанию партии»Alexei Yurchak. Soviet Hegemony of Form: Everything Was Forever, Until It Was No More]. // Comparative Studies in Society and History, Vol. 45, No. 3 (Jul., 2003). P. 482..
В своих статьях и лекциях известный социолог Юрий Левада и члены его группы отнесли к типичным отрицательным чертам Homo soveticus следующиеЮрий Левада. «Человек советский» «The long life of Homo sovieticus» — The Economist, Dec 10th 2011 : безразличие к качеству своего труда; воровство с рабочих мест; отсутствие инициативы и уклонение от любой личной ответственности; заниженные амбиции; безропотное подчинение любым действиям властей, приспособленчество; готовность выполнять любые, даже безнравственные распоряжения; склонность к пьянству; подозрительность; лукавство.
В постсоветское время homo soveticus иногда связывали с шариковым, шариковщиной из повести «Собачье сердце» Михаила БулгаковаШнейберг Л. Я., Кондаков Л. В. От Горького до Солженицына: Пособие для поступающих в вузы. — М.: Высшая школа, 1995. «Блеск и нищета» экспериментов русской интеллигенции. Эткинд Александр. Эрос Невозможного: Развитие психоанализа в России. М., 1994..
Исследования Левада-Центра В ряде работ Ю. Левада описывал отрицательные личные качества, присущие советскому человеку и, подводя итог многолетним исследованиям, высказал уверенность, что советский человек как тип личности никуда не исчез с распадом СССР, а продолжает существовать в современной России и воспроизводиться в новых поколениях. Более того, по мнению учёного, к таким отрицательным чертам, как социальное лицемерие, патернализм, подозрительность и изоляционизм добавились цинизм и повышение уровня агрессии. По мнению Левады, эти негативные изменения снова стали результатом ограничения общественных свобод, а также искажённых экономических и моральных стимулов, внедряемых новыми российскими властями. Как показал один из опросов исследования, к 2004 году значительно сократилось число людей, считающих, что россияне ничем не отличаются от жителей других стран и выросло число тех, кто считает Россию «осаждённой крепостью», окружённой врагами.
Социолог М. Е. Габович, критикуя исследования Левады, отмечает, что исследователи не пытались эмпирически установить существование «советского человека», а просто без какого-либо обоснования объявили советское общество сложенным из людей определённого «антропологического типа», в противоположность западному обществу, где принято выделять разные типы. Целью исследований при этом стал не вопрос об удельном весе какого-либо типа в популяции, а лишь описание его черт. По мнению Габовича, тезис о самом существовании левадовской концепции советского человека следовало сначала доказать путём эмпирических исследований, а не постулировать. По Габовичу, задачей Левады и его сотрудников является «доказательство немодернизации России», связанное с идеализацией Запада, сохранившейся у них с 1970-х годов, когда, по словам Л. Д. Гудкова, «вся умственная работа в интеллигентских кругах укладывалась в рамки невротического сравнения своей реальной жизни и смутно представляемой, но казавшейся разумной и упорядоченной жизни „там“, в „нормальном обществе“»Габович М. К дискуссии о теоретическом наследии Юрия Левады // Вестник общественного мнения. — 2008. — № 4 (96). — с.50-61. // Воспоминания и дискуссии о Юрии Александровиче Леваде . / [сост. Т. В. Левада]. — Москва : Издатель Карпов Е. В., 2010..
По мнению британского еженедельника The Economist, посвятившего в 2011 году большую статью понятию Homo sovieticus, после падения коммунизма в 1991, как в России, так и на Западе появилась надежда, что в России укоренятся западные моральные ценности, и страна со временем войдёт в число развитых стран мира. Но, как считают журналисты, такая точка зрения не учитывала степени разрушения экономики России, величины психического истощения людей и глубины морального разложения за 70 лет советской власти. Никто не имел представления, какой тип государства заменит СССР и что значит «быть русским».
Критика По мнению российского учёного-педагога Н. Д. Никандрова, выражение Homo Soveticus есть придуманное критиками советской власти оскорбительное название «нового человека», упоминавшегося классиками марксизма-ленинизма в качестве составляющей новой исторической общности, построение которой было декларировано в СССР («советский народ»)Nikolai D. Nikandrov. Education and Citizenship in Post-Soviet Russia . // David Bridges (ed.), Education, Autonomy, and Democratic Citizenship: Philosophy in a Changing World. Routledge. 2—215 (1997)..
Современный американский и российский социолог и социальный антрополог Алексей Юрчак считает, что в постоянной отсылке к выражению Homo sovieticus в западном академическом и публицистическом дискурсе проявлялись допущения о том, что социализм «плох», «аморален» или «навязан», выражаются представления о существовании в СССР социализма как такового и, соответственно, о неизбежности распада СССР.
Социолог М. Габович сравнивает Homo sovieticus с первородным грехом, на который принято списывать разные непорядки в человеческом обществе.
По мнению философа Артемия Магуна, разочарование группы отечественных интеллектуалов, включая Зиновьева и Леваду, в советском проекте привело в 1970-е годы к крайне негативным последствиям: появлению элитизма у советской интеллигенции, возникновению антинароднического и антипопулистского пафоса («мы небожители, мы мыслим, а вокруг мрак и какие-то антропологические вырожденцы»). Несмотря на гипотетическое отнесение интеллектуалами себя к гомо советикусам, такой подход, по Магуну, являлся лишь притворством. Магун заключает, что враждебность интеллигенции по отношению к народу была причиной её последующего (в 1990-е годы) предательства, что, в свою очередь, привело к контрудару «путинского популизма».
Не согласна была с квалификацией советских людей как Homo soveticus социолог Наталья Никитична Козлова.
Примечания
Литература Cambra, Fernando P. de. Homo sovieticus. La vida actual en Rusia. — Barcelona : Ediciones Petronio, 1975. — 296 p. ISBN 84-7250-399-2
Zinoviev A. Homo Sovieticus / Transl. C.Janson. Boston, 1985; The Radiant Future / Transl. G.Clough. New York, 1980
«The long life of Homo sovieticus» — The Economist, Dec 10th 2011
Юрий Левада. «Человек советский» — публичная лекция (2004)
Сергей Гогин. «Совок» живее всех живых? // «Историческая правда», 27.11.2015
Ссылки «Человек советский» в «Археология» на Радио «Свобода», 25 окт 2017
Категория:Политические термины Категория:Советизмы Категория:Культура СССР Категория:Политические термины России