«Юдоль» — роман Михаила Елизарова, опубликованный в июле 2025 года издательством АСТ («Редакция Елены Шубиной»).
Главный герой произведения — пенсионер и бывший счетовод Андрей Сапогов, решивший продать душу Сатане.
С выходом «Юдоли» в репертуаре автора появилась отдельная концертная программа «Юдоль», состоящая из примерно 40 музыкальных произведений — саундтрек романа.
Некоторые рецензенты раскритиковали роман за чрезмерное погружение в религиозную и оккультную тематики, затянутость, «просевший» сюжет и странные стилистические решения. При этом критики похвалили произведение за юмор и «экспериментальную живость». Писатель Андрей Аствацатуров: «Роман „Юдоль“, в плане технических открытий, похоже, самый значительный роман Елизарова на сегодняшний день. Он собрал здесь, по-видимому, все приёмы от молодых „ Ногтей“ до зрелой „Земли“, и заодно введя много новых».
Роман «Юдоль» вошёл в короткий список литературной премии «Мастера ужасов» в номинации «Лучший роман», а также в список «Топ-100 лучших книг 2025 года», составленный экспертным советом «Книжного рейтинга „КП“».
Предыстория Пятый роман Михаила Елизарова был анонсирован в начале лета 2025 года. Отмечалось, что книга получит название «Юдоль» и будет опубликована издательством «Редакция Елены Шубиной». В анонсе приводился комментарий самого автора произведения: «„Юдоль“ — не роман, а реквием-водевиль, дань памяти советскому детскому кинематографу, его самобытному киноязыку, волшебство которого я попытался применить в создании литературного произведения о русской обыденности».
Книга «Юдоль» вышла в продажу в конце июля 2025 года, став первым после шестилетнего перерыва романом Михаила Елизарова.
Сюжет Озлобленный и одинокий пенсионер Андрей Тимофеевич Сапогов решает продать душу Сатане. Старик пишет Дьяволу письма и разными способами пытается доставить их «адресату», но безуспешно. Сапогов, дилетант в чёрной магии, понимает, что ему нужна помощь более опытных людей. Он замечает сидящих на скамейке старух Гавриловну и Макаровну. Сапогов уверен: те «определённо знаются с бесовщинкой». Внятных инструкций пенсионер не получает, зато слышит от внезапно появившегося ведьмака Прохорова историю об «упавшем с небес и разбившемся на мелкие кусочки» Сатане, которого «почти собрали»: не хватает только одного пальца — безымянного. И этот палец, по словам Прохорова, можно найти у некоего «костяного мальчика».
В романе «Юдоль» есть рассказчик. Он намекает, что рассказанное Прохоровым — правда. Рассказчик делится с читателями историей о Сатане, который представляет собой украденного из музея копролитового истукана. Сатана находится в квартире давно умершей алкоголички Клавы Половинки и делит с её трупом ложе. Истукан отправляет «сигналы-флюиды», которые чувствуют лишь трое юродивых — Псарь Глеб, Лёша Апокалипсис и Рома с Большой Буквы.
Сапогов встречает у колеса обозрения того самого «костяного мальчика» — 11-летнего школьника Костю. Пенсионер откусывает и забирает у ребёнка почерневший палец, но взамен даёт кладбищенский гвоздь. Далее Сапогов удачно отправляет Сатане послание и получает в ответ записку «Принят под № 40/108». Пенсионер решает поделиться этой новостью с Макаровной. Та видит тень от невидимых рогов Сапогова и понимает: приглянувшийся ей бывший счетовод действительно стал «номерным колдуном» и получил «адовый чин».
Тем временем расстроенный Костя, оставшийся без безымянного пальца, делает на своей руке надрез гвоздём, полученным от Сапогова. Появившаяся царапина превращается в «рот», называет себя «Божьим Ничто» и говорит Косте: «Мир превратится в Юдоль. Умрут все люди».
Далее действие временно переходит в Останкино. Председатель Гостелерадио СССР Георгий Сергеевич Лапин вызывает «на ковёр» диктора Леонида Игоревича Кириллова после скандального эфира накануне. Лапин требует от Кириллова, чтобы тот написал заявление «по собственному желанию» задним числом. Уволенный Кириллов направляется на троллейбусе в коррекционную школу-интернат — навестить внебрачного сына Артура Муртяна, которому суждено стать Бархатным Агнцем.
Сапогов с надеждой на триумф приходит в Дом культуры имени Виленина на «слёт служителей Тьмы». Новоиспечённый номерной колдун сообщает главному местному ведьмаку Прохорову, что сумел «добыть» палец Сатаны. Прохоров, желающий завладеть пальцем, вовсе не признаёт «достижение» Сапогова, а начинает с пенсионером магический поединок — произнесение рифмованных проклятий. Бывший счетовод оказывается в сложной ситуации, но ему неожиданно приходит на помощь псарь Глеб. Прохоров и находившиеся на его стороне колдуны повержены. Глад (невидимый пёс Глеба) нюхает палец, берёт след и приводит Сапогова и Макаровну к квартире Клавы Половинки, где находится копролитовый Сатана. Впрочем, Сапогов решает не отдавать дьяволу палец: «Сам сделаюсь Сатаной».
Макаровна понимает, что бывший счетовод, решивший оставить палец себе, «разжалован» и остался без рогов. Старуха предлагает пенсионеру стать «несъедобным», «поклониться смерти» и «найти мертвяков». С этой целью пожилые влюблённые являются ночью на кладбище. Но туда же приходит прохоровское «войско». Колдуны, принёсшие на носилках копролитового Сатану, решают взять реванш за поражение в ДК имени Виленина: их цель — отнять у Сапогова палец и начать Юдоль. На помощь Сапогову и Макаровне приходят юродивые Глеб, Лёша и Рома с иконой Кусающей Богородицы. Начинается тяжёлая битва. Прохорову (в чужом обличии) удаётся добраться до пальца, который в итоге прирастает к Сатане. Однако дьявол не оживает, а превращается в статую Артура Муртяна. И этому есть объяснение: пока была битва на кладбище, на одной из квартир успел пройти ритуал жертвоприношения Бархатного Агнца. Итоги: Юдоль не наступает, у Кости вновь появляется палец — теперь уже не почерневший, а здоровый. А Сапогов и Макаровна оказываются в «Вечном Зобе»: их не съели ни Бог, ни Дьявол. Влюблённые счастливы.
Художественные особенности Роман «Юдоль» отличается жанровым разнообразием: в произведении есть элементы триллера, литературы ужасов, сказки, комедии, сатирического романа и даже, как отметила критик Лидия Маслова, «квазирелигиозного трактата».
Действие романа разворачивается в СССР незадолго до распада этой страны. Рецензент Елена Нещерет пришла к выводу, что идёт об «условной перестройке» с некоторыми приметами постсоветского периода. В произведении есть ощущение «последних времён», грядущего крушения мира, неизбежного краха: искажаются советские песни и телепередачи, их содержание становится зловещим. Героями произведения стали типичные «елизаровские» персонажи: маргиналы, люди с мистическими способностями.
Литературный критик Константин Мильчин обратил внимание на следующий факт: в начале романа «Юдоль» «идёт именно начало», без характерного для современной литературы стартового клиффхэнгера. Завязка произведения выглядит следующим образом: «Сразу после выхода на пенсию Андрей Тимофеевич Сапогов решил продать душу Сатане. А до того сорок лет просиживал штаны в окраинном собесе». Мильчин назвал это «почти забытым ныне искусством последовательного повествования». Аналогичный стартовый приём использовался и в трёх предыдущих романах Михаила Елизарова («Библиотекарь», «Мультики», «Земля»).
Повествование в романе «Юдоль» идёт от лица рассказчика, который делится историей с любимой женщиной. Он периодически прерывает свой рассказ, обращаясь к молчащей слушательнице «милая» или «ласточка моя». Лидия Маслова сравнила повествователя со сказочником, а филолог Алексей Татаринов увидел в повествовании «монолог гностика».
Ещё одной особенностью романа является объединение бытоописания и инфернальной метафизики. Так, в речи Божьего Ничто (царапина, разговаривающая с Костей) мудрёные рассуждения чередуются с простыми жизненными примерами. А монологи городского сумасшедшего Лёши Апокалипсиса напоминают по своему стилю «Откровение Иоанна Богослова». Такой литературный приём, как сочетание жизненного с метафизическим, уже применялся Елизаровым в рассказе «Санёк» (сборник «Скорлупы»).
Роман «Юдоль» отличается характерным для постмодернистской литературы обилием аллюзий и пародий на другие произведения искусства. Так, рецензенты увидели в книге Михаила Елизарова параллели с творчеством целого ряда писателей: Михаила Булгакова (описание зла с юмором и сатирой, пародия на идиллию влюблённых в «Мастере и Маргарите»), Фёдора Сологуба (протагонист «Юдоли» напоминает главного героя романа «Мелкий бес»), Виктора Пелевина (интерес к темам религии и философии), Юрия Мамлеева (загробный юмор, хтонь), Ильи Масодова, Саши Соколова, Владимира Сорокина, а также Андрея Белого и Пимена Карпова (которые, как отметил рецензент Эдуард Лукоянов, заложили «традиции русской сектантской литературы»). Кроме того, в романе «Юдоль» переосмысляются популярные советские и зарубежные песни, образцы городского фольклора, фильмы ужасов. В некоторых второстепенных героях произведения «зашифрованы» известные деятели искусства: музыкант, лидер группы «Кино» Виктор Цой (в романе — «кореец Кимыч») и художник-аутсайдер Олег Митасов (в романе представлен под именем Митя Митяев). Также в книге неоднократно упоминаются названия сладостей и игрушек времён СССР. Эдуард Лукоянов назвал приёмы, использованные Елизаровым в романе «Юдоль», «брутальными постмодернистскими утехами». А вот другой рецензент — Антон Осанов — пришёл к выводу, что вторичность определённых элементов произведения «не постмодернична» и не приводит ни к игре, ни к деконструкции.
Критика Эдуард Лукоянов в рецензии для сетевого издания «Горький» написал, что роман «Юдоль» отличается целостностью, несмотря на «внешнюю сумбурность». Рецензенту понравилась юмористическая составляющая книги.
Писатель Роман Богословский раскритиковал автора романа за чрезмерное погружение в религиозную и оккультную тематики, из-за которого, по мнению рецензента, «просели» драматургия и архитектура текста. Богословский отметил неровность и медленное развитие сюжета.
Филологу, переводчику и детскому писателю Ольге Александровой тоже не понравилась «около-философская риторика» романа «Юдоль». По мнению рецензентки, этот слой произведения выглядит «несерьёзно, и даже примитивно». Также Александрова раскритиковала произведение за усложнение простых образов и наличие странных фраз («глаза выпукло-василькового цвета», «умственное сцеживание своих эмоций» и т. д.): филолог назвала такой подход «графоманством».
Похожие претензии к роману высказал Антон Осанов. Автор рецензии, опубликованной в «Литературной газете», посчитал «оккультную схоластику» минусом произведения, а некоторые фразы («запах вскипевшей на утюге слюны», «разлапистые кусты пляшут танец уродливых лицедеев») — избыточными с точки зрения стиля. Однако Осанов похвалил роман за юмор.
Рецензент Полина Старостина назвала «Юдоль» «экспериментально живым» произведением, отметила наличие в нём «интересных мест», но подчеркнула, что роман «не складывается в общую историю» из-за обилия лишней информации.
Филолог Александр Татаринов посчитал роман «Юдоль» сильно растянутым и назвал произведение «разросшейся песней, потерявшей мелодичность и композиционные границы».
Критик Константин Мильчин пришёл к выводу, что в своём пятом романе Елизаров в очередной раз проявил талант, чувство юмора и эрудицию, но «немного устал от своих собственных персонажей».
Актёр, режиссёр и писатель Иван Охлобыстин назвал «Юдоль» «главной книгой 2025 года» и «очень неплохим романом».
Художник, поэт и литературный критик Степан Бирюков в своей рецензии написал: «Елизаров мастерски показывает, как работает фольклор для тех, кто в него верит». «Юдоль» — это не манифест и не призыв. Это вивисекция той экзистенциальной пустоты, что накрыла страну после падения большой идеи. Это исследование того, как люди, оставшись наедине с собой, начинают метаться и искать хоть какой-то смысл — даже в самых мрачных и абсурдных уголках. Роман не предлагает выхода. Он лишь очерчивает юдоль — долину скорби, в которой мы, возможно, уже давно и живём, просто не решались в этом признаться".