Табу́ — строгий запрет на совершение какого-либо действия, основанный на вере в то, что подобное действие является либо священным, либо несущим проклятие для обывателей, под угрозой сверхъестественного наказания.
Табу́ — термин, заимствованный из религиозно-обрядовых установлений Полинезии и ныне принятый в этнографии и социологии для обозначения системы специфических запретов — системы, черты которой под различными названиями найдены у всех народов, стоящих на определённой ступени развития. В переносном смысле табу может означать вообще всякий запрет, нарушение которого обычно рассматривается как угроза обществу, без четкого осознания какая именно это угроза.
Этимология По мнению Фрэзера, слово табу образовалось из тонганского глагола «ta» (отмечать) и наречия усиления «pu», что вместе буквально должно означать: «всецело выделенный, отмеченный». Обычное значение этого слова — «священный». Оно указывает на связь предмета с богами, отдаление от обычных занятий, исключительную принадлежность чего-нибудь лицам или предметам, почитаемым священными, иногда — «объект обета». В то же время табу не заключает в себе обязательного морального элемента. Термин этот ввёл капитан Джеймс Кук из наблюдений над жизнью родовых общин в Полинезии.
Табу в Полинезии
В древней Полинезии, от Гавайских островов ( — звучит «капу») до Новой Зеландии, система запретов (табу, капу) охватывала все сферы жизни и являлась единственной формой регламентации, заменявшей всё то, что в других странах называется официальной религией, законом, юридической моралью и правом.
Огромное количество запрещений и обрядов, созданных этой системой, являeтся иррациональными даже с точки зрения её последователей, находя своё оправдание исключительно в категорическом императиве религиозного требования. Генезис этих запрещений кроется в суеверном стремлении первобытного человека оградить всякое разумное, с его точки зрения, религиозное правило или запрет целым рядом параллельных запретов в совершенно посторонних областях, руководствуясь либо простой аналогией с основным запретом, либо желанием оградить основной запрет от даже самой отдалённой возможности нарушения. В свою очередь каждое новое — созданное по аналогии или для ограждения старого — запрещение становилось предметом дальнейших расширительных запрещений. Санкцией и охраной подобных запрещений служило фетишистское преклонение первобытного человека перед всем, что старо, традиционно, завещано отошедшими поколениями, и в особенности перед тем, что закреплено традиционным атрибутом табу — священностью.
Табу может использоваться и в корыстных целях: русский мореплаватель XIX века Отто Коцебу сообщал о том, что король Гавайев Камеамеа I накладывал табу на Алмазную гору, решив, что она таит в себе несметные сокровища, однако это оказалось ошибкой, и табу было отмененоКоцебу О. Е. Новое путешествие вокруг света в 1823—1826 гг. / Пер. с нем., вступит. ст. и комм. Д. Д. Тумаркина. — М.: Наука, Гл. ред. восточной лит-ры, 1987. — C. 273..
Табу — священный Прежде всего, табу применялось ко всему тому, что имело непосредственное отношение к божеству. Личность жрецов, храмы и их имущество были строжайшими табу, то есть считались не только священными, но строжайше неприкосновенными. Далее, короли и вожди, ведшие своё происхождение от богов, были вечными табу. Всё, что имело хотя бы малейшее отношение к их личности и имуществу, было священно и неприкосновенно. Даже имена их были табу: подчинённым запрещалось их произносить. Если имя короля случайно звучало наподобие какого-нибудь общеупотребительного слова, то это последнее становилось запретным и заменялось новоизобретённым термином. Всё, к чему прикасались короли или вожди, тоже становилось табу и отчуждалось в пользу прикоснувшихся. То же действие имела капля крови вождя, упавшая на землю или вещь (Новая Зеландия). Тропа, по которой шёл вождь, дом, в который он входил, превращались в табу. По тропе запрещалось ходить, из дома необходимо было выбраться. Точно так же становилась табу всякая вещь, которую король или вождь называл частью своего тела, — например, сказав, что такой-то дом его спина или голова. Пища таких избранников была строжайшим табу. Отведавший её, по убеждению полинезийцев, навлекал на себя неизбежную смерть.
Именно табу — распространявшимся на алии, на части их тела, одежду, жилища и предметы, которыми они пользовались, представители высшей касты отличались от двух других классов гавайского общества… Чем выше степень их знатности, тем большим было табу, святость. Капу правителей и верховных вождей были очень велики. Они, например, предписывали простым людям при встрече с алии падать перед ним ниц. На носителя подобного табу простые люди не имели даже права смотреть. Они должны были падать на землю даже перед вещами, принадлежавшими знатному алии. Кто этого не делал, того тут же убивали. Подобное наказание ждало каждого, кто касался самого алии, его вещей и одежды или оказывался на участке, где стояла хижина знатного гавайца. Многие капу касались жён алии. Им, например, строго запрещалось есть в обществе своих мужей, накладывалось табу и на многие продукты — мясо акул, черепах, свинину. Эти женщины не имели права прикасаться к бананам и очень распространенным на островах кокосовым орехам. Знатные мужчины обязаны были соблюдать одно-единственное табу — во время каждого новолуния две ночи проводить в особой хижине, стоявшей на территории их святилища. В это время алии не смели трогать руками пищи, поэтому их кормили слуги.Стингл М. Очарованные Гавайи // В кн.: Стингл М. Приключения в Океании. — М.: Правда, 1986. — С. 466—467.
Предметом страха были не только общеплеменные или национальные божества, но и божества менее крупные, божества отдельных родов или семей. Правом провозглашать табу пользовались поэтому не только жрецы, короли, вожди, но и отдельные селения, даже отдельные лица в качестве хранителей своих домашних и земельных богов. Отсюда возникло право отдельных лиц провозглашать табу на свою землю, деревья, дома; отдельных селений — на свои поля во время жатвы. Эти два последних примера могут служить яркой иллюстрацией того, как даже на первых ступенях развития право собственности искало себе санкции в религиозных представлениях. Атрибут «священности» этого права ведёт своё начало ещё от периода табу. Дни и сезоны, посвящённые религиозным целям, обставлены были строжайшими табу. В обыкновенные дни табу требовалось только воздерживаться от обычных занятий и посещать богослужения, но во время чрезвычайных табу запрещалось даже разводить огонь, спускать лодки на воду, купаться, выходить из дому, производить какой бы то ни было шум. Запреты распространялись даже на животных: собаки не должны были лаять, петухи — кричать, свиньи — хрюкать. Чтобы помешать этому, гавайцы завязывали морды собак и свиней, а птиц сажали под тыкву или завязывали им глаза куском какой-нибудь ткани. На Гавайских островах за шум, произведённый в сезон табу, виновные подвергались смертной казни. Чрезвычайные табу устанавливались во время приготовления к войне, перед большими религиозными церемониями, во время болезни вождей и т. п. Табу продолжались иногда годы, иногда — несколько дней. Обычная их продолжительность составляла 40 дней, но бывали табу, продолжавшиеся по 30 лет, в течение которых запрещалось стричь волосы. На всё время табу целые округа или острова становились как бы под карантин: даже приближаться к табуированной местности было строжайше запрещено.
Табу — нечистый
Термин табу у полинезийцев, как и у других народов, кроме значения «священный», имел и другое, противоположное — «проклятый», «нечистый». Генезис этого второго значения чрезвычайно сложен. Первая причина кроется в том, что, кроме божеств добрых, сообщавших атрибут «священности», существовали и божества злые, причинявшие болезнь и смерть. Эти божества сообщали предметам и лицам страшные свойства, которых необходимо было избегать. Поэтому умерший и всё, что имело отношение к нему, — дом, в котором он жил, лодка, на которой его перевозили, и т. д., — считалось отверженным, «нечистым», носящим в себе нечто опасное, губительное, и должно было быть неприкосновенно в силу своей губительности. Другим поводом к образованию этого значения служили строгие кары, следовавшие за нарушением табу первого рода. Предметы и лица, считавшиеся «священными» в силу своего отношения к божеству и потому навлекавшие страшные бедствия на нарушивших их «священность» хотя бы простым прикосновением к ним, должны были в конце концов вызывать страх и даже отвращение. Виды пищи, считавшиеся запретными, должны были выработать инстинктивное чувство брезгливости. На практике табу обоих родов сплошь и рядом ничем не различались. Так, лицо, очутившееся под табу второго рода, то есть как нечистое, не могло есть из собственных рук: его должны были кормить посторонние. Но в том же положении были и «священные» вожди, бывшие под вечным табу первого рода: им не только запрещалось есть из собственных рук (их кормили жёны), но они не могли принимать пищи в домах, а должны были есть на открытом воздухе. Множество табу второго рода касалось женщин: во время родов они считались «нечистыми». Совместная еда с мужчинами для них безусловно не допускалась. На Гавайских островах женщинам запрещалось употреблять в пищу мясо свиней, птиц, черепах, некоторые сорта рыбы, кокосовые орехи и почти всё, что приносилось в жертву (``ai-tabu`` — священная еда). Все эти роды пищи считались табу (нечистыми) для женщин. Женщина, приготовлявшая кокосовое масло, подвергалась табу на несколько дней и не могла прикасаться к пище. Вообще пища составляла предмет множества табу. Так, например, её запрещалось носить на спине, иначе она становилась табу (нечистой) для всех, кроме того, который носил её запретным способом. Больше всего табу второго рода вызывало всё, что имело хотя бы отдалённое отношение к смерти и умершим. Не только прикасавшиеся к покойнику, но даже бывшие на похоронах становились табу на продолжительное время. Человек, убивший врага на войне, на 10 дней лишался права общения с людьми и права прикасаться к огню. Два вида табу заслуживают особого внимания как относящиеся более к морали, чем к религии. Женщина до брака считалась «noa» (доступной) для всякого мужчины. После брака она становилась табу для всех, кроме своего мужа. Новорождённые пользовались табу королей: всё, к чему они прикасались, становилось их собственностью. Прикосновение к ребёнку и питьё воды из его рук считалось очистительным средством.
Метки табу Общественные табу устанавливались либо посредством провозглашения, либо знаками (столб с бамбуковыми листьями). Частные табу также устанавливались знаками (надрез на дереве означал табу собственности).
Наказание Соблюдение табу охранялось репрессивными мерами (смертная казнь, конфискации имущества, разграбление садов, штрафы в пользу лиц, установивших табу и т. д.) и страхом небесных кар (злой дух забирался в тело и поедал внутренности нарушителя табу). Бывали случаи, когда люди, имевшие несчастье нарушить табу, скоропостижно умирали от одного страха перед неминуемой небесной карой. Этот страх давал повод людям могущественным и власть имущим устанавливать с корыстной целью табу, разорительные для массы населения.
Табу других народов