«Уж ско́лько их упа́ло в э́ту бе́здну…» — стихотворение, написанное русской поэтессой Мариной Цветаевой 8 декабря 1913 года. Впервые опубликовано в 1915 году в литературно-политическом журнале «Северные записки». Является итогом лирического осмысления молодым автором темы собственного ухода из жизни — выражает идею «сопротивления» смерти через утверждение бытия и призывы к любви. Исследователями интерпретировалось как произведение, написанное под влиянием философии Ф. Ницше и В. Розанова. Отражает основные черты формировавшегося поэтического метода Цветаевой — «невключённость» в событийный мир, широкое использование антитезы, афористичность слога, повышенную эмоциональность и драматизм восприятия. Относится к числу ранних стихотворений поэтессы, получивших известность после авторских выступлений в 1910-х годах. В 1987 году музыку на него написал композитор М. Минков — песня вошла в репертуар Аллы Пугачёвой, которой, по мнению критики, удалось дать стихотворному произведению «вторую, музыкальную» жизнь. Впоследствии песня неоднократно исполнялась, а стихотворение декламировалось со сцены другими артистами.
Создание и публикации
Стихотворение написано 8 декабря 1913 года — в сложное время для семьи Марины Цветаевой, так как за несколько месяцев до этого, 30 августа, скончался отец поэтессы, историк Иван Владимирович. С момента смерти матери в 1906 году отец сам воспитывал сестёр Цветаевых — Марину и Асю — и по признанию первой, очень их любил. Влияние матери на Цветаеву было огромным — стихи и проза, связанные с воспоминаниями о ней, занимают в её творчестве одно из важнейших мест. Кончину отца она характеризовала как «совершенно поразительную: тихий героизм, — такой скромный!». 11 декабря 1913 года о факте написания стихотворения «Уж сколько их упало в эту бездну…» она сообщила в письме к профессору права М. Фельдштейну, с которым познакомилась при содействии своего «литературного воспитателя» тех лет, поэта М. Волошина. В письме Цветаева процитировала слова Гёте (в переводе с нем.): «Как же мал мир! И как надо людям любить друг друга, немногим, кого объединяет любовь». Заметив, что Гёте сказал «много», поэтесса добавила, что ей «больше нравится по-своему», далее, после указания «Вот мои последние стихи», следовал полный текст стихотворения.
7 марта 1914 года автограф стихотворения, вместе с несколькими другими произведениями из сборника «Юношеские стихи», был приложен к письму философу и литературному критику В. Розанову, в котором поэтесса просила написать ей об этих стихах. Сборник «Юношеские стихи» включал стихотворения 1913—1915 годов и поэму «Чародей», был подготовлен к изданию зимой 1919—1920 годов, но так и остался неизданным при жизни автора, поскольку издательство признало его «не напечатанным своевременно и не отражающим соответственной современности». Впервые сборник был издан только в 1976 году в Париже. В Советском Союзе первое издание корпуса стихотворных текстов Цветаевой «Избранное», в состав которого было включено и стихотворение «Уж сколько их упало в эту бездну…», вышло в 1961 году и было подготовлено литературоведом В. Орловым. Само стихотворение отдельно печаталось ещё в 1915 году — в номере 5/6 литературно-политического ежемесячника «Северные записки». Для эмигрантской публики — впервые в 1925 году в третьем номере литературного журнала «Воля России» под заголовком «Из книги Юношеские стихи».
Литературный анализ Истоки и влияние
Произведения периода 1913—1915 годов, к которым относится и стихотворение «Уж сколько их упало в эту бездну…», позже объединённые Мариной Цветаевой в сборник «Юношеские стихи», отражали авторский поиск, с одной стороны, собственной художественной интонации и стиля, а с другой — ответов на «вечные» философские вопросы о бытии, смысле жизни, жизни и «цветении юности», и о смерти как конце юности и жизни. В стихотворении моделируется сознание вступающей в жизнь двадцатилетней девушки, пытающейся с присущим юношеским максимализмом познать абсолютное, лежащее за гранью эмпирического опыта. По сравнению с ранними сочинениями, поэтические произведения периода «Юношеских стихов» — более «взрослые» и эмоционально более выразительные, в них эгоцентризм сочетается с «удивительными» прозрениями. Внутренний сюжет «Юношеских стихов» определяется заданными вначале противопоставлениями: самоутверждение перед лицом мира, переходящее в стремление «включить мир в свою орбиту», неподчинение мира воле человека, образующее ядро конфликта, и признание человеком власти над собой тех сил, о существовании которых он прежде не подозревал. В рассуждениях об источниках этих противоречий, оказавших влияние на молодую поэтессу, исследователи расходились во мнениях. Так, В. Маслова объясняла такую противоречивость свободолюбием Цветаевой, её независимостью от всякого рода догматов философии, религии, этики. И. Шевеленко, наоборот, считала, что в «Юношеских стихах» поэтессы обнаруживается её зависимость от поэтических и интеллектуальных «веяний времени», и в первую очередь — от ницшеанских мотивов непримиримой противоположности смертного человека и «вечного» мира и состязания «сильной личности» с миром. И сама Цветаева в то время находилась под «несомненным обаянием» Ф. Ницше, и в её круге общения идеи философа обсуждались широко. Источником влияния на цветаевские взгляды относительно вопросов смысла бытия мог быть и философ В. Розанов, книгой которого «Уединённое» поэтесса была увлечена с весны 1913 года.
В. Маслова отмечала в стихотворении «Уж сколько их упало в эту бездну…» «невключённость» Цветаевой в событийный мир, в современную жизнь, «как бы уход» от этого в «небытие». При этом, обратив внимание на факт кончины отца поэтессы, исследователь заметила, что в «социальный трагизм» этого времени было «вплетено» личное страдание членов семьи Цветаевой. Также литературовед В. Дядичев указывал, что стихотворение написано в период, когда поэтесса была «раненой» ранней смертью матери и «ещё не остывшим» горем от кончины отца. И. Шевеленко, напротив, не считала, что личный опыт оказал на поэтессу такое сильное влияние. В поэтических размышлениях Цветаевой этого периода не было места разговору о реальной смерти конкретного человека — из самого культурного контекста («идейного ницшеанского каркаса») рождалось ощущение смерти как умозрительной категории, идеи, связанной с умственными исканиями, а не с жизненным опытом. Вместе с тем, в «Юношеских стихах» меняется само авторское понимание смерти: если раньше, в соответствии с романтической традицией, она трактовалась как уход в новую, лучшую жизнь из несовершенной земной жизни, то теперь смерть становится синонимом полноты разрушения и невосстановимой утраты всего, что составляло суть человека и смысл его бытия, а фоном этого разрушения оказывается «неколебимое постоянство» земной жизни. В стихотворении «Уж сколько их упало в эту бездну…» для обозначения смерти использована метафора бездны, прежде — традиционное «экстатическое» понятие художественного мира поэта, у Цветаевой же — трагическая неизбежность, пространственная модель времени человеческой жизни, окончание движения в котором поэтесса обозначает как неподвижность, статику: «Застынет всё…». Теперь Цветаева пишет на тему смерти увлечённо, сочиняя стихотворения, одно за другим, часто «воображая» или «моделируя» собственный уход из жизни. Такому пониманию смерти у поэтессы и противостоит «сильная личность», стремящаяся к самореализации. Со временем тема «сопротивления» смерти стала для Цветаевой личной — она воспринимала жизнь как постоянную борьбу: «… что пело и боролось, // Сияло и рвалось». Поэтому именно через мотив «устремлённости к преодолению смерти» исследователи анализировали раскрытие основной темы стихотворения.
Основная тема Основной темой стихотворения «Уж сколько их упало в эту бездну…», по мнению В. Масловой, становится утверждение идеи бытия, в том числе — на противопоставлении, на контрасте со смертью. Такое утверждение производится уже на уровне самой формы литературного произведения. Стихотворение состоит из 36 строк, объединённых в 9 четверостиший. В нём 11 предложений, состоящих из 177 слов, из них существительных и местоимений — 69, а глаголов — 16. И хотя первых здесь больше, основную семантическую нагрузку несут именно глаголы. Они относятся ко всем трём временным планам — прошедшему (упало, пело, боролось, сияло, рвалось), настоящему (обращаюсь), будущему (настанет, исчезну, будет, умру). Однако ни один из 16 глаголов не повторяется, кроме глагола быть, которым и выражается идея бытия как наиболее значимого и наиболее абстрактного понятия в стихотворении. Но это утверждение своего бытия в подтексте содержит много неясных предчувствий, что позволяет рассматривать «Уж сколько их упало в эту бездну…» как стихотворение-предсказание. Так, в свои двадцать лет Цветаева «рисует картину» смерти, которая «холодит душу»: «Застынет всё, что пело и боролось». И это не просто бравада — здесь автор «ощущает своё право» на разговор о главном. По мнению Масловой, юная поэтесса «плачет не о себе» — ей горько и больно видеть крах милосердия. Ведь не любить для Цветаевой — значит, признать свою духовную ничтожность. Веря в людей, она призывает в ответ полюбить и поверить в неё: «Я обращаюсь с требованьем веры // И просьбой о любви».
Противопоставление бытия — смерти здесь проявляется на лексико-семантическом и фонетическом уровнях — антитеза использована как композиционный приём структурирования поэтического текста, для которого характерна афористичность слога. Так, произведение начинается и заканчивается упоминанием о смерти, но на протяжении остального текста лирическая героиня, наоборот, — живая и настоящая вместе со всеми, «населяющими обычную жизнь, мелочами» («Виолончель, и кавалькады в чаще, // И колокол в селе…»). Семантический контраст усиливается использованием антиномий, когда жизнеутверждающие речевые конструкции («И будет жизнь с её насущным хлебом, // С забывчивостью дня») перемежаются с теми, в которых неотступно следует мотив смерти и бренности всего сущего («… дрова в камине // Становятся золой» или колокол в селе как предвестник несчастий). Обращаясь к вам всем и беседуя со всеми, лирическая героиня здесь по сути не вступает в диалог: перед нами яркий и эмоциональный монолог, лишь в подтексте которого — спор с собой и невидимым собеседником-читателем, противоречивость утверждений. Наконец, констатируется, что со смертью человека сама жизнь остаётся: «И будет всё — как будто бы под небом // И не было меня!». Контрастность на фонетическом уровне проявляется в преобладании в стихотворении слов со звуками 3 и Ж, которые в фоносемантике являются жизнеутверждающими, но употребляются в тексте, одна из целей которого — подчеркнуть неизбежность смерти. Этими звуками наполняются слова, контрастные по значению: жизнь, земля, безудержная нежность — бездна разверстая, исчезну, забывчивость, зола, неизбежность.