Цыга́нский та́бор — в русскоязычной этнографической традиции название локальной общины этнических групп цыган, исторически существовавшей как в мобильной, так и в оседлой форме, а также место временной стоянки кочующей группы. Традиционный табор обычно объединял одну или несколько больших семей, которые не обязательно состояли между собой в родстве, к нему также могли присоединяться отдельные семьи или одиночки.
В этнографической литературе понятие «табор» обозначает прежде всего социальную общину, поэтому оно не тождественно собственно лагерю или стоянке. Формы организации и степень мобильности таборов также различались в зависимости от этнической группы, хозяйственных занятий, региона и исторического периода.
Термин Слово «табор» существовало в русском языке независимо от его применения к цыганским общинам. Макс Фасмер связывал его с древнерусским табар — «турецкий лагерь» — и сопоставлял с тюркскими словами со значениями «укрепление из повозок», «укрепление», «ограда». По его мнению, слово могло попасть в русский язык через польское tabor и венгерское tábor. Одновременно в этимологической литературе обсуждалась гипотеза о чешском происхождении слова, связанная с названием города Табор и библейской горы Фавор. Поэтому однозначное выведение русского слова непосредственно из чешского tábor является упрощением.
В современном русском языке слово имеет несколько связанных значений: им называют группу совместно кочующих цыганских семей, место их стоянки, а в более широком употреблении — цыганскую общину или место её компактного проживания. В этнографических исследованиях термин употребляется и применительно к оседлым общинам. В академической монографии Института этнологии и антропологии РАН мобильная и оседлая община определяется как локальное подразделение одного или нескольких кланов и обозначается русским термином «табор».
В самих цыганских этнических группах терминология различается. У русских цыган употреблялось название таборо, у крымских цыган — катунэс, у кэлдэраров — кумпания и кырдо. У ловарей слово кумпания могло обозначать как родственный коллектив, так и временное хозяйственное объединение, создававшееся для совместного заработка.
Социальная организация Основой традиционной социальной организации цыган была семейно-родовая группа. Табор представлял собой более широкое локальное объединение. Он мог состоять из одной или нескольких больших семей, причём входившие в него семейные коллективы не обязательно были родственными. К табору могли присоединяться отдельные семьи и отдельные люди.
Состав мобильного табора не был неизменным. Этнографические исследования отмечают подвижность социальной организации: крупные таборы могли разделяться на меньшие группы, расходиться, а впоследствии вновь объединяться. При этом устойчивой основой сообщества оставалась семья и ближайший круг родственников. Николай Бессонов также описывал традиционный табор как объединение нескольких семей, способное разделяться при хозяйственной или социальной необходимости.
Большая семья могла включать несколько семей взрослых братьев и их женатых сыновей либо семью пожилого мужчины и семьи его взрослых сыновей. После образования самостоятельного хозяйства молодая семья могла продолжать оставаться внутри того же табора.
Лидерство Во главе традиционного табора мог находиться глава одного из входивших в него большесемейных коллективов. Название и характер этой позиции различались у разных этнических групп. В академическом описании социальной структуры цыган России упоминаются, в частности, бирэво у кэлдэраров, вайда у ловарей, баро у русских цыган и баро мануш у крымских цыган.
Исследователи подчёркивали, что власть такого лидера не следует представлять по модели государственного или наследственного правителя. В традиционном мобильном сообществе его положение во многом основывалось на личном авторитете и способности представлять интересы группы; при утрате авторитета семьи могли отделиться и присоединиться к другому объединению.
Кочевой табор Кочевой образ жизни был характерен не для всех цыганских групп. Этнограф Александр Черных отмечает, что представление о кочевании как об универсальной характеристике цыган не соответствует историческим данным: оседлые группы существовали наряду с мобильными, а характер передвижений существенно различался.
Цыганский номадизм отличался от скотоводческого кочевничества. Передвижения большинства мобильных групп России были связаны с ремеслом, торговлей и предоставлением услуг оседлому населению. На маршруты влияли традиционные занятия конкретной группы, используемый транспорт, отношения с окружающим населением, законодательные ограничения и сложившиеся региональные традиции.
Для России XIX — первой половины XX века Черных выделяет три основные модели мобильности.
Локальная модель предполагала наличие постоянного места проживания, уход на кочевье в тёплое время года и возвращение к прежнему месту к зиме. Региональная модель, характерная для многих старожильческих групп, в том числе русских цыган, предполагала перемещения в пределах относительно устойчивого региона. Масштабная модель была характерна, в частности, для кэлдэраров, мобильность которых охватывала значительно большие территории.
Таким образом, движение табора не обязательно представляло собой непрерывное перемещение без устойчивого маршрута. Для ряда групп кочевание носило выраженный сезонный характер, а география поездок была связана с возможностями заработка и сетью контактов с оседлым населением.
Стоянка и кочевой быт Размер совместно передвигавшейся группы мог значительно различаться. Этнографические материалы фиксируют как небольшие объединения из нескольких семей, так и более крупные таборы. При выборе стоянки учитывались доступ к воде, возможность разместить людей и животных, а также близость населённых пунктов, необходимая для торговли, ремесленной работы и других занятий.
Средства передвижения и устройство временного жилища различались между группами и менялись исторически. Для русских цыган XIX — первой половины XX века были характерны конные повозки и палатки; изменение транспорта в XX веке изменило и характер мобильности. У кэлдэраров, например, железнодорожные перевозки позволяли перемещаться между значительно более удалёнными регионами.
Переход к оседлости Переход отдельных цыганских групп к оседлому образу жизни происходил в разные исторические периоды и не был одномоментным процессом. Оседлые цыганские сообщества существовали в Российской империи наряду с кочующими задолго до XX века.
В СССР в 1920—1930-е годы государственная политика включала мероприятия, направленные на перевод кочующих цыган к оседлости, предоставление земли и организацию цыганских колхозов. Практическая реализация этой политики существенно различалась по регионам.
5 октября 1956 года Президиум Верховного Совета СССР принял указ «О приобщении к труду цыган, занимающихся бродяжничеством». Документ запрещал обозначенное властями как «бродяжничество» продолжение мобильного образа жизни и предписывал органам власти расселять соответствующие группы на постоянных местах жительства и обеспечивать их трудоустройство. Указ предусматривал также ответственность за продолжение такого образа жизни. В историографии принятие указа рассматривается как важный этап государственной политики перехода остававшихся мобильными групп к оседлости.
Оседание не всегда означало распад табора как социальной общины. В академических этнографических описаниях отмечается, что при предоставлении земли участки могли выделяться семейным группам и целым таборам. Осевшие общины селились компактно, а пространственная организация поселения могла воспроизводить родственные связи: дома отделившихся семей нередко строились рядом с домами родителей. Поэтому в современном употреблении слово «табор» может относиться и к оседлой локальной общине либо месту её компактного проживания.
Региональным примером сохранения таборной структуры после оседания служат цыганские сообщества Пермского края, исследованные А. В. Черных. Его монография «Пермские цыгане: очерки этнографии цыганского табора» основана на полевых исследованиях жителей пермского микрорайона Чапаевский и рассматривает историю, социальную организацию и современное состояние локальной общины.
Образ табора в русской культуре Образ кочующего цыганского табора занимает заметное место в русской литературе и искусстве XIX—XX веков. Исследователи русской культуры рассматривают «цыганскую тему» как устойчивую культурную традицию, в которой представления о цыганах связывались с мотивами природной жизни, свободы, странствия, музыки и противопоставления нормам оседлого общества.
Одним из ключевых произведений этой традиции стала поэма Александра Пушкина «Цыганы», написанная в 1824 году. Действие поэмы связано с кочующим табором, к которому присоединяется Алеко. В литературоведении пушкинская поэма рассматривается как один из важнейших источников последующей русской литературной традиции изображения цыган. И. С. Урюпин характеризует её сюжет и систему образов как прецедент для последующих «цыганских текстов», в том числе произведений Максима Горького и Ивана Бунина.
В XIX и начале XX века «цыганская тема» получила развитие в прозе, поэзии, драматургии и городской музыкальной культуре. Филолог Борис Ягубов использует понятие «цыганского текста» русской культуры для обозначения совокупности воспроизводимых художественных типов, мотивов и культурных клише, связанных с изображением цыган. Ю. М. Лотман и З. Г. Минц прослеживали развитие литературной модели «человека природы» и цыганской темы от романтизма XIX века до творчества Александра Блока.
Художественный образ табора при этом не является непосредственным этнографическим описанием. Исследователи отмечают, что устойчивое представление о цыганах как исключительно кочевом народе поддерживалось не только памятью о реальном кочевом прошлом части цыганских групп, но также литературой и кинематографом, тогда как исторически значительная часть цыганских сообществ была оседлой.
В советской культуре образ табора также использовался в сюжетах о переходе от кочевой жизни к оседлой. Одним из ранних примеров стал фильм «Последний табор» (1935), сюжет которого строился вокруг противостояния традиционного кочевого сообщества и проекта создания цыганского колхоза. В исследовательской литературе подобные произведения рассматриваются в контексте советских представлений о социальной трансформации цыган.
См. также
Цыгане Цыгане в России Культура цыган История цыган Кочевники Номадизм
Примечания
Литература
Категория:Цыгане