Михаи́л Миха́йлович Шапова́лов (1898, Грайворон — 1945, Пршибрам, Чехия) — полковник РККА. Генерал-майор Вооружённых сил Комитета освобождения народов России. Во время Великой Отечественной войны, после пленения изъявил желание воевать против СССР. В 1945 году пленён чешскими партизанами, казнён.
Биография Родился 11 января 1898 года в крестьянской семье города Грайворон Курской губернии.
Как и большинство представителей командного состава РККА, Михаил Михайлович Шаповалов был выходцем из крестьянской семьи. Однако, по мнению автора книги «Армия генерала Власова 1944—1945» К. Александрова, будущий красный командир мог быть выходцем и из более зажиточных слоёв общества. По крайней мере, когда в 1921 г. М. М. Шаповалов был исключён из рядов РКП(б), ему вменялось в вину «кулацкое происхождение» и то, что он бывший царский офицер. Нет единой точки зрения и о том, где и когда родился М. М. Шаповалов. По одним данным Михаил Михайлович родился в 1898 г. в г. Грайворон , а по другим, в 1901 г. в деревне Новостровенка Курской губернии.
Образование Окончил 7 классов реального училища в Белгороде (1915). В мае 1919 г. обучался на Московских кавалерийских курсах командного состава. В 1924 г. зачислен курсантом химических КУКС РККА, затем был направлен на учёбу в Московскую высшую военно-химическую школу РККА.
Военная служба Полных и достоверных данных об участии М. М. Шаповалова в Первой мировой войне крайне мало. Известно, что с мая 1915 году как вольноопределяющийся он служил в 9-м Уланском Бугском полку (до войны носивший имя Его Императорского Королевского Высочества эрцгерцога Австрийского Фердинанда). Полк входил в состав 1-й бригады 9-й кавалерийской дивизии. Есть данные, что на полях первой мировой войны Шаповалов дослужился до младшего офицерского чина. После демобилизации в марте 1918 г., М. М. Шаповалов добровольно перешёл на службу в Красную Армию. В том же году он командовал эскадроном 8-го Повстанческого полка, участвовавшего в боях с войсками Центральной Рады, но 20 декабря того же года попал в плен, откуда бежал 17 января 1919 г.
В ходе гражданской войны Шаповалов М. М. участвовал в боях с армией адмирала А. В. Колчака. В 1920 году служил в 4-й кавалерийской дивизии легендарной 1-й Конной армии, где командовал эскадроном и даже временно исполнял обязанности командира 22-го кавалерийского полка. Послужной список будущего командира 1 ОСК в годы гражданской войны впечатляет. Шаповалов воевал на Южном, Юго-Восточном, Кавказском, Юго-Западном и Западном фронтах. Воевал против Деникина, участвовал в боях на польском фронте, в Северной Таврии сражался с войсками барона Врангеля, громил банды атаманов Короленко и Кочубея на Украине. В августе 1921 года был ранен.
После войны, уже беспартийным Шаповалов служил на управленческих и командных должностях различных кавалерийских курсов комсостава в Харькове и Крыму. В 1924 г. зачислен курсантом химических КУКС РККА, затем был направлен на учёбу в Московскую высшую военно-химическую школу РККА. Одновременно был начальником химической службы 651 кавалерийского полка, затем 9-й Крымской кавалерийской дивизии. С апреля 1932 г. и. д. начальника химической службы Владивостокского УРа, а с 1937 г. был начальником штаба этого укрепрайона. В 1936 г. М. М. Шаповалову было присвоено звание майора, а в следующем 1937 г. — полковника.
Осенью 1937 г. (по другим данным в 1938 г.) М. М. Шаповалов был арестован органами НКВД как участник «антисоветского, военно-фашистского заговора» и провёл в заключении 8 месяцев. От расстрела его спасла временная пауза в репрессиях (т. н. «бериевская» либерализация 1939 г.). После освобождения был назначен начальником Севастопольской артиллерийской школы. В 1939—1941 г. являлся слушателем Военной академии РККА им. М. В. Фрунзе.
В период службы на Дальнем Востоке у М. М. Шаповалова сложились хорошие служебные и личные взаимоотношения с Ф. С. Октябрьским (до 1924 г. Ивановым). Оба начали службу на Дальнем Востоке в 1932 г. и дослужились до высоких званий и должностей. В 1938 г. Ф. С. Октябрьский в звании флагмана 2 ранга командовал Амурской военной флотилией, а полковник М. М. Шаповалов, до ареста осенью 1937 г.По данным К. М. Александрова, полковник Шаповалов М. М. был арестован в 1938 г.Александров К. М. Указ. соч. С. 208., занимал должность начальника штаба Владивостокского УРа.
После «дальневосточной эпопеи» полковник Шаповалов продолжил службу на флоте, правда был переведён в Крым, на должность начальника школы береговой артиллерии (г. Севастополь). В Крыму судьба вновь свела М. М. Шаповалова с Ф. С. Октябрьским, который в марте 1939 г. был назначен командующим Черноморским флотом.
5 сентября 1942 года автор доклада «О составе и боевых операциях 1 ОСК» направленного Военному совету СКФ, военный комиссар 1 Отдельного стрелкового корпуса, бригадный комиссар Н. И. Привалов дал объективную характеристику взаимоотношений М. М. Шаповалова с командующим Черноморским флотом Ф. С. Октябрьским. «Вице-адмирал Октябрьский — отмечал Н. И. Привалов — знал Шаповалова ещё по Дальнему Востоку, а в Севастополе Шаповалов был начартшколы береговой артиллерии, находился в подчинении Октябрьского. В разговоре у Октябрьского на КП в Новороссийске Октябрьский смеялся над Шаповаловым, что у него пусто на груди, если бы не ушёл из флота, теперь бы имел награды. Подробно о служебной деятельности Шаповалова у Октябрьского я не спрашивал. Октябрьский не хотел Шаповалова пускать из флота, оценивал его как хорошего командира».
Ирония Ф. С. Октябрьского наверняка задевала честолюбие обделённого наградами полковника. К лету 1942 г. он, участник гражданской войны, образованный командир, имевший боевой опыт борьбы с вермахтом, был отмечен лишь медалью XX лет РККА. Разумеется, советская власть имела основания не доверять человеку с такой биографией, как у М. М. Шаповалова, однако такое отношение помимо горячности, эмоциональной неустойчивости, комплекса недооценённости, видимо формировало в будущем комкоре скрытность, чувство неудовлетворённости, ожесточение, недоверие к советской системе построения государства, армии и общества.
В августе 1941 года закончивший военную академию полковник Шаповалов, окончательно расстался со службой на флоте и был назначен командиром 1-й Крымской дивизии народного ополчения (КДНО), которую сам и формировал. Мотивация у бойцов была высокая, как и моральный дух (большинство были добровольцами, коммунистами, комсомольцами, по национальности много евреев и крымчаков). С вооружением имелись трудности (стрелковое оружие времен «империалистической» от британских и немецких образцов до экзотических японских винтовок). В этот же период Шаповалов был комендантом укрепрайона г. Феодосии. В сентябре 1-я КДНО Шаповалова принимала участие в боях с гитлеровцами, обороняя позиции у Ак-Моная, а затем комдив командовал механизированной группой войск в районе г. Керчь.
К лету 1942 г. ситуация на южном фасе советско-германского фронта значительно осложнилась. Следствием поражения РККА в Донбассе, в Крыму и на Дону стал так называемый «кадровый голод». Многие командиры Красной Армии погибли в боях, оказались в плену либо были отстранены от командования. При этом перед представителями среднего командного состава открывались перспективы возглавить соединения в звене полк — бригада — дивизия. В числе таковых оказался и полковник Шаповалов. 2 июня 1942 г. полковник Шаповалов М. М. был назначен заместителем командира 1-го Отдельного стрелкового корпуса. Не прошло и месяца, как согласно директиве ставки ВГК № 994088 от 30 июня 1942 г. Михаил Михайлович Шаповалов был утверждён в должности командира 1-го Отдельного стрелкового корпуса. Для нового комкора, конармейца в прошлом, ситуация складывалась благоприятно, тем более, что командующим Северо-Кавказским фронтом был легендарный герой гражданской войны и создатель 1-й конной армии, Маршал Советского Союза С. М. Будённый.
К моменту, когда 1-й Отдельный стрелковый корпус получил приказ о передислокации к Армавиру, в его составе было всего две бригады и один артполк. Перед комкором Шаповаловым стояла сложная задача организовать оборону левого берега Кубани и стратегически важных переправ у Армавира.
Бригады корпуса прибывали на новый рубеж обороны по частям. Штаб корпуса уже утром 1 августа прибыл на станцию Кубанскую (с. Новокубанское, ныне г. Новокубанск), где и расположил свой командный пункт (КП). К вечеру того же дня на ст. Кубанская закончили разгрузку 4 батальона 139-й бригады, тогда как из 113-й бригады под Армавир прибыло лишь 2, а ещё два прибыли только к 4 августа. Задачу Шаповалову осложняло отсутствие в Армавире крупных частей РККА, что фактически лишало корпус резервов. Кроме того, по данным Н. И. Привалова, 1 августа в 20:00 «от имени маршала генерал-майор Захаров дал приказание: корпусу в составе 139 бр. и двух батальонов 113 бр. выйти на новый рубеж за реку Кубань и занять его к исходу 4 августа». Для удержания огромного участка фронта на правом берегу Кубани (от ст. Григориполисской до х. Смыков) у Шаповалова было крайне мало сил, ведь на пространстве порядка 40 км батальонам 1 ОСК предстояло сражаться с боевыми группами трёх дивизий противника — моторизованной СС «Викинг» (SS-Freiwilligen-Division (mot.) «Wiking»), 16-й моторизованной (16 Infanterie-Division (mot)) и 13-й танковой дивизиями вермахта (13.Pz.Div.).
Положение Шаповалова осложнялось превосходством противника в живой силе, технике, средствах связи и огневой мощи, в то время, как бригады корпуса лишь эпизодически могли рассчитывать на авиационное прикрытие, не имели поддержки тяжёлой дальнобойной артиллерии и не располагали бронетехникой. Но даже в этих условиях полковник Шаповалов проявил себя как грамотный и деятельный командир. Понимая, что распоряжение о переброске частей корпуса на правый берег Кубани утратило свою актуальность и грозило батальонам окружением и разгромом, Шаповалов, фактически в нарушение приказа командующего фронтом, успевает отвести часть сил (139 сбр.) на левый берег реки. Распорядительность и умение принимать волевые решения позволили командиру 1 ОСК усилить свои поредевшие бригады частями 31 стрелковой дивизии (150 штыков), 30 кавалерийской дивизией, батальонами 69 УРа и 136 запасного стрелкового полка.
Благодаря решительности Шаповалова корпус сохранил часть орудий 456 артиллерийского полка РГК, дивизионы которого, в нарушение приказа командования СКФ, не были направлены на правый берег Кубани в полном составе. Кроме того, осознавая необходимость усиления противотанковой обороны, комкор Шаповалов фактически «реквизировал» и разместил на танкоопасных направлениях орудия 31 стрелковой дивизии, управление, артполк и спец. подразделения, которой находились в Армавире. Как бы то ни было, части оборонявшие переправы у Армавира задержали противника на неделю до 8 августа и начали отступать только тогда, когда оказались в оперативном окружении. Сплошной линии фронта в тех условиях быть не могло, немцы хозяйничали на основных шоссейных дорогах днём, в то время как по просёлкам в тёмное время суток отходили части РККА. Ситуация напоминала слоёный пирог. Полковник Шаповалов, во время боёв находившийся фактически на передовой, КП корпуса находился в районе кирпичного завода, объективно не мог сохранить управление частями, вынужденно отступавшими от Армавира по расходящимся направлениям. От рубежа к рубежу части РККА с боями откатывались к Лабе, Фарсу, Белой, пытались обороняться у Майкопа и в предгорьях Западного Кавказа.