Мир посмертия в фантастике (страна мёртвых, мир мёртвых, загробный мир, загробное царство, тот свет) — изображаемое в фантастике как особый локус загробное обиталище человеческой души. Анализ литературных произведений XX—XXI веков, преимущественно фэнтези, позволил литературоведу Е. Н. Ковтун описать мир посмертия как обособленную территорию, отграниченную от реальности (обители живых) и однозначно идентифицируемую автором и читателем. Эта территория обладает собственными пространственно-временными и ландшафтными характеристиками, климатом, населением, социальной организацией и системой норм поведения. Были названы инвариантные признаки повествования о мире посмертия, что позволило сделать вывод о существовании в фантастической литературе исследуемого периода единого «интертекста Мира Посмертия».
Путешествие в мир посмертия и генезис фантастики Среди исследователей распространено мнение, что в основе большей части романов фэнтези лежит сюжетная формула народной волшебной сказки; очевидно также, что морфология волшебной сказки (термин В. Я. Проппа) воссоздаётся в фэнтези отнюдь не полностью. Кроме того, высказывается мнение (Е. М. Неёлов), что научная фантастика также имеет волшебно-сказочные корни: её мир, создаваемый коллективными усилиями писателей-фантастов, во многом повторяет структуру, характер и функции фантастического мира фольклорной волшебной сказки.
Основой фабулы волшебной сказки первоначально был обряд инициации, игравший в архаичном обществе чрезвычайно важную роль. Фэнтези уже никак не связано с архаичным обрядом инициации, но архаичная ритуально-мифическая структура оказалась настолько жизнеспособной, что она сохраняется в форме многочисленных сюжетных мотивов, отдельных элементов, волшебных реалий, феноменов и персонажей. Цикл инициации, лежащий в основе сказки, сочетался также с циклом архаичных представлений о смерти, что вполне естественно для менталитета древнего мира, в котором культ мёртвых был самой древней формой верований. Древним значением пути героя в волшебной сказке было посещение царства мёртвых (волшебного мира тридевятого царства) и возвращение из него в повседневную реальную действительность. Сутью ритуала инициации считались вре́менная смерть героя и его пребывание в мире смерти, после чего он словно бы рождался заново, становясь новым человеком, присоединялся к коллективу взрослых мужчин. Фактически по своей семантике сказочный хронотоп представлял собой потустороннюю загробную магическую реальность.
При этом в романах фэнтези представления о волшебном мире обычно уже никак не ассоциируются с царством смерти, хотя загробная семантика волшебного мира иногда проявляется в ослабленной, рудиментарной форме, порой лишь в виде отдельных вкраплений в фабулу романа. Тем не менее иногда герои романов фэнтези путешествуют в мир посмертия: так, герой «Волшебника Земноморья» Урсулы Ле Гуин, волшебник Гед, в самом буквальном смысле отправляется в царство мёртвых и, как сказочный герой, возвращается оттуда в мир живых. В цикле о Дозорах Сергея Лукьяненко протагонист проникает в нижний мир, встречает там тени давно и недавно умерших магов и не только сам возвращается оттуда, но и освобождает души, чувствовавшие там себя как в западне. Аналогичный мотив можно встретить в ряде других фэнтезийных романов. Такие сюжетные коллизии представляют собой наследие архаичной фольклорной схемы, хотя и не связаны уже с воспоминаниями об инициальном ритуале.
Инвариантные характеристики мира посмертия Локализация По отношению к нашему реальному миру (обители живых) мир посмертия в фантастической литературе чаще всего находится под землёй и/или над землёй, что соответствует христианской традиции (К. С. Льюис «Расторжение брака», Дж. Бром «Потерянные боги», Р. Силверберг «У каждого свой ад», Р. Шекли «То, во что ты веришь», Х. Эллисон «Гитлер рисовал розы», В. Пелевин «Бубен Верхнего мира», Ю. Вознесенская «Мои посмертные приключения», А. Борисова «Там…», А. Бачило «Впереди — вечность», Ю. Зонис «Седьмое доказательство» и многие другие). Однако в некоторых произведениях присутствует и «горизонтальное» размещение: мир посмертия на дальних границах мира живых или в непосредственной близости от него. Если локализация мира посмертия — «дальняя», чаще всего это запад, нередко с семантическим усилением: Заокраинный Запад (Дж. Толкин «Сильмариллион»), Далёкий Запад, край, «где кончаются земли» (У. Ле Гуин «Техану»). «Близкая» локализация мира посмертия (соседний город, окраинный микрорайон) представлена в таких произведениях, как «Город за рекой» Г. Казака и «Малая Глуша» М. Галиной.
В ряде случаев миром посмертия оказывается неопределённая «труднодоступная местность» или «романтическая даль» (Р. Мерль «Мадрапур», М. Булгаков «Мастер и Маргарита», В. Пелевин «Чапаев и Пустота»). Порой местоположение мира посмертия экзотично: в Поясе астероидов (В. Крапивин «Полосатый жираф Алик»), центре Галактики (Б. Вербер «Империя ангелов»), в краю «за радужным мостом» (Я. Гжендович «Век волков»), «по другую сторону звёзд» (А. Линдгрен «Братья Львиное сердце»).
В некоторых произведениях мир посмертия вообще не соотносится с миром живых, представляя собой пространство, расположенное вне обычной реальности (Р. Янг «На реке», К. Брокмейер «Краткая история смерти», М. Фаррен «Джим Моррисон после смерти», В. Пелевин «Бэтман Аполло», М. и С. Дяченко «Баскетбол», С. Логинов «Свет в окошке»). Либо же он, напротив, выступает как составная часть мира живых — и при этом нередко персонажи, находящиеся в посмертном мире, уверены, что всё ещё продолжают жить (В. Пелевин «Вести из Непала», Ф. О'Брайен «Третий полицейский» и др.).
Граница Чаще всего для мира посмертия характерны чётко очерченные пределы, наиболее значимый из которых — граница между ним и обителью живых. В большинстве случаев это река (Г. Казак «Город за рекой», Р. Янг «На реке», Дж. Бром «Потерянные боги», М. Галина «Малая Глуша» и др.) либо другое водное пространство, например океан в эпопее о Средиземье Дж. Толкина или ручей в «Мастере и Маргарите» М. Булгакова. Роль сухопутной преграды нередко играет скалистый массив (У. Ле Гуин «Волшебник Земноморья», К. С. Льюис «Расторжение брака»), при этом в мир посмертия в некоторых случаях можно попасть через пещеру (Дж. Бром «Потерянные боги», М. и С. Дяченко «Слово Оберона»). Границей также порой является зеркало (Ж. Кокто «Орфей»), ложбина между холмами (В. Пелевин «Чапаев и Пустота»), туннель (М. Марр «Хранители могил»), занавес (А. Бестер «Ад — это вечность», Дж. Роулинг «Гарри Поттер и Орден Феникса») или просто бесформенное пространство, наполненное туманом (Р. Мэтисон «Куда приводят мечты»).
Преодоление границы Моменту перехода персонажа в мир посмертия обычно присуща двойственность. С одной стороны, авторами подчёркивается будничность происходящего — герой может прибывать в загробный мир на поезде (Г. Казак «Город за рекой»), автобусе (К. С. Льюис «Расторжение брака»), машине (С. Кинг «Чувство, которое словами можно выразить только по-французски»), на тачанке (В. Пелевин «Чапаев и Пустота»), на самолёте (Р. Мерль «Мадрапур», Л. Петрушевская «Два царства»), на корабле (Дж. Толкин «Сильмариллион»), на плоту (Р. Янг «На реке»), на лодке (М. Галина «Малая Глуша»), прийти пешком (У. Ле Гуин «Волшебник Земноморья», Дж. Бром «Потерянные боги»), приехать на лыжах (Г. Джойс «Безмолвная земля»), А. Григоренко «Мэбэт. История человека тайги»). Иногда применяется левитация (Б. Вербер «Империя ангелов», А. Борисова «Там…»), мгновенный перенос (В. Крапивин «Полосатый жираф Алик», Р. Мэтисон «Куда приводят мечты») и другие необычные способы путешествий.
С другой стороны, при переходе персонаж может испытывать необычные эмоции или переживать ощущение, что природа окружающего мира внезапно изменилась, как, например, в романах Ф. О'Брайена «Третий полицейский» («У меня возникло впечатление, что дневное освещение с невероятной скоростью сменилось вечерним и что резко изменилась температура»), В. Пелевина «Чапаев и Пустота» («Какая-то зрительная судорога прошла по моим глазам…. холмы, летний вечер — все это исчезло; вокруг была густая тьма, и в этой тьме… горели яркие пятна костров»), М. Галиной «Малая Глуша» (невежественный лодочник вдруг обращается к герою на языке высокой науки). Благодаря указанию на необычность ощущений читатель распознаёт переход персонажа в загробный мир, невзирая на то, что происходящее кажется обыденным.
В некоторых из текстов присутствует особая Зона Перехода, представляющая собой промежуточное пространство между обителью живых и миром мёртвых. При этом подчёркивается неокончательность смерти и нерешённость судьбы персонажа: из Зоны можно попасть как вперёд, в собственно мир посмертия, так и назад, в мир живых. Зона Перехода может выглядеть нарочито обыкновенно (коридор и кабинет неведомого офиса в «Загробной жизни» С. Кинга, железнодорожный вокзал в «Гарри Поттере и Дарах Смерти» Д. Роулинг, остров на реке в «Мэбэте» А. Григоренко) или же очень причудливо (полуразрушенный город в «Чёрном пальто» Л. Петрушевской, горнолыжный курорт, покинутый людьми, в «Безмолвной земле» Г. Джойса, внутренность Полой Земли в романе А. Старобинец «Первый отряд. Истина»).
Проводник Функции встречающего, проводника, наставника, экскурсовода нередко выполняет особый персонаж, необходимый, чтобы помочь герою с переходом в мир посмертия и привыканием к новым условиям бытия. К таким персонажам относятся Джордж Макдональд в «Расторжении брака» К. С. Льюиса, дядюшка Альберт в «Куда приводят мечты» Р. Мэтисона, Эмиль Золя в «Империи ангелов» Б. Вербера, дед героини в «Моих посмертных приключениях» Ю. Вознесенской. В некоторых случаях проводником служат животные: дельфин в романе «Первый отряд. Истина» А. Старобинец, медведь — в «Мэбэте» А. Григоренко.
Посмертный суд Вскоре после прибытия в загробный мир определяется судьба героя. В нравственно ориентированных моделях мира посмертия участь героя предопределена его поведением в земной жизни, в нейтральных же моделях ему самому приходится выбирать, где обитать и чем заняться в посмертной жизни. Выбор посмертной участи порой происходит в ходе беседы с чиновником потусторонней канцелярии (С. Кинг «Загробная жизнь», А. Лях «Синельников на том свете»), наставником (Р. Мэтисон «Куда приводят мечты») или другим умершим (Ф. О'Брайен «Третий полицейский»), либо же участь героя может решаться в ходе импровизированного судилища (Б. Вербер «Империя ангелов») или встречи с фантастическим существом-демиургом (А. Борисова «Там…»).
Хронотоп мира посмертия В пространственно-временном отношении загробные миры, созданные писателями-фантастами, очень разнообразны. Эти миры могут включать в себя лишь считанные метры: комнату (Ж.-П. Сартр «За закрытыми дверями»), квартиру (У. Ле Гуин «Мелочь»), спортивную площадку (М. и С. Дяченко «Баскетбол») или же быть протяжённее: троллейбусный парк (В. Пелевин «Вести из Непала»), горная долина (А. Линдгрен «Братья Львиное сердце»), городской микрорайон (М. Галина «Малая Глуша»). К масштабным вариантам мира посмертия относятся побережье реки в рассказе «На реке» Р. Янга, сельская местность в «Третьем полицейском» Ф. О'Брайена, Страна Мёртвых в цикле о Земноморье У. Ле Гуин.
Также среди различных миров посмертия встречаются обширные миры с большим разнообразием ландшафтов (в романах Б. Вербера, Дж. Брома, М. и С. Дяченко). А у некоторых авторов, в частности у Р. Мэтисона, М. Фаррена, Ю. Вознесенской, загробный мир расширяется до масштабов вселенной, включая «небеса» для праведников, «адские» зоны для грешников и бесконечные пространства, в которых обитают люди не безгрешные, но и не вконец испорченные.