Строи́тельство Магнитого́рского металлурги́ческого комбина́та («Магнитка», «Магнитострой»), который впоследствии станет крупнейшим металлургическим предприятием СССР и главным предприятием города Магнитогорск, началось в 1929 году на берегу реки Урал в Уральских горах в Челябинской области, первый чугун комбинат дал в 1932 году, первую сталь — в 1933 году, первый прокат — в 1934 году, став предприятием полного цикла. Одна из главных строек эпохи первых пятилеток.
Об огромных запасах железной руды у Магнитной горы было известно с XVIII века. До Революции руда добывалась бессистемно в незначительных количествах. В 1920-е годы силами советских, американских и западноевропейских специалистов началось проектирование комбината, который должен был стать частью второй металлургической базы СССР после востока Украины (Донбасс).
В строительстве участвовали вольнонаёмные (бывшие крестьяне и кочевники, советские рабочие, иностранные рабочие, комсомольцы и энтузиасты) и невольные (спецпереселенцы, заключённые), казаки, различные национальности (от американцев до казахов), крайне разнородно было социальное происхождение рабочих-строителей (от бывшей царской элиты до ссыльных махновцев и неграмотных кочевников, впервые в жизни увидивших поезд). Строительством руководило управление (затем трест) Магнитострой.
Строительство велось в условиях экстремального климата, штурмовщины, сжатых сроков, сложных бытовых условий. Особенно тяжёлым было положение заключённых, страдавших недоеданием, работавших на морозе без тёплой одежды, что вызвало среди них массовую смертность. Наиболее интенсивная работа велась во время «осеннего штурма» 1931 года, когда ежедневно, словно с фронта, областная газета публиковала сводки о ходе строительства, а директор комбината отчитывался о процессе руководству страны. В результате крупнейшее предприятие было построено в рекордные сроки. Подстёгивать энтузиазм строителей была призвана культурная жизнь, театр и литература, развитию которых способствовал партийный и революционный деятель Р. М. Хитаров. В местном литературном объединении «Буксир» насчитывалось около ста писателей и поэтов, многие из них непосредственно участвовали в строительстве и посвящали свои произведения трудовым подвигам. Поддержку им оказывали известные советские литераторы (М. Горький, А. П. Гайдар и другие). Лицом рабочего класса СССР был В. Е. Калмыков — магнитогорский ударник, чьи фотографии М. В. Альперта увидел весь мир на страницах журнала USSR in Construction («СССР на стройке»). Магнитогорск стал всемирно известной «витриной эпохи индустриализации».
Серьёзный урон по Магнитке нанёс большой террор. Было расстреляно или отправлено в лагеря большинство руководителей, в том числе Я. С. Гугель, Л. М. Марьясин, К. Д. Валериус, которые по словам выжившего А. П. Завенягина внесли основной вклад в строительство. Жестокие репрессии прошлись по иностранцам, особенно по немцам и полякам, несмотря на то, что многие из них были коммунистами и бежали в СССР от фашистских режимов. Был расстрелян В. Е. Калмыков и множество других первостроителей.
Предыстория
В XVIII—XIX веках добыча железной руды на южноуральской Магнитной горе (устар. Атач; сейчас — часть города Магнитогорск в Челябинской области) велась примитивным методом сбора глыб с поверхности, а с XIX века велись также и технически грамотные горные выработки, но незначительного объёма. Руда вывозилась на заводы Южного Урала.
В XIX веке проведены первые геологические исследования горы, в том числе представителями Д. И. Менделеева в составе правительственной комиссии.
В конце XIX — начале XX веков, в том числе Д. И. Менделеевым, А. А. Штукенбергом, И. Х. Озеровым, А. Н. Митинским на фоне кризиса уральской металлургии, которая испытывала истощение лесных ресурсов и технически отставала от металлургии Донбасса, высказывалась идея перехода с местного древесного угля на коксующийся каменный уголь Кузнецкого бассейна, но этому мешала неразвитость железнодорожной инфраструктуры.
Инженер Эмерлинг в 1917 году разработал проект завода у Магнитной, было начато строительство железной дороги Белорецк-Магнитная, но вскоре все работы прекратились.
Идея Урало-Кузнецкого комбината (УКК) была поддержана большевиками, когда Донбасс оказался охвачен войной. 18 марта 1918 года (на фоне Брестского мира и отступления ДКСР) ВСНХ принял решение о создании УКК, был объявлен конкурс на его проект, который должен был включать и завод у Магнитной горы.Лучшим был признан томский проект под руководством профессора Н. В. Гутовского (Общество сибирских инженеров). По разным данным, проектирование в Томске велось до 1920 или 1921 года. Реализация УКК была внесена в план ГОЭЛРО. Но Гражданская война на Урале отодвинула реализацию этих проектов на несколько лет.
Сталинское руководство стремилось приспособиться к континентальному географическому расположению России, усилив экономическое освоение отдалённых от границ и морей внутренних районов страны. Одной из задач было создание мощной промышленной базы на Урале, приближенной к сибирским месторождениям и в то же время отдалённой от потенциальных военных противников, частью которой должен был стать УКК. Его реализация позволила бы преодолеть отставание Урала (к 1924 году его объёмы производства продукции чёрной металлургии были в несколько раз меньше показателей Донбасса).
Противниками использования кузбасского угля были сторонник сельскохозяйственного освоения Сибири Н. Я. Новомбергский, украинские экономисты из украинского отделения Госплана (профессор Я. Б. Диманштейн и др.), считавшие, что доставка угля из Кузбасса будет разорительна, а инвестиции следовало бы направить на Донбасс. Промежуточную позицию занимал профессор В. Е. Грум-Гржимайло, сторонник строительства на Урале небольших заводов на основе рационального использования лесных ресурсов. При этом он не отрицал возможности использования и кузбасского угля как временного или дополнительного ресурса.
На совместном заседании президиумов Госплана и ВСНХ в 1927 году председатель ВСНХ В. И. Межлаук указал, что экономия денег при выборе места строительства — не основной фактор, учитывать также следует стратегические соображения:
расположение завода на Урале предохраняло бы его от атак возможного военного противника; завод служил бы базой для освоения восточных районов страны и способствовал бы более равномерному распространению промышленности по территории страны; пропагандистская роль завода, возникающего посреди пустой степи.
«Торгово-промышленная газета» сообщала в январе 1926 года:
На Урале предположено построить завод «Гигант» (в Троицком округе, у горы Магнитной). В связи с этим была командирована специальная комиссия для выбора места постройки. Комиссией избран район Средне-Уральского посёлка. Уралсовнархозом место это одобрено, предложено тресту «Южурал» произвести изыскание широкой колеи железнодорожной линии Белорецк-Магнитная
Проектирование в 1925—1929-х годах В 1925 году XIV конференция РКП(б) запланировала постройку завода у Магнитной горы (тогда это Магнитный район Троицкого округа Уральской области) как одну из первоочередных задач. Томский проект успел устареть и проектирование передано в образованное в том же году Уралпроектбюро в Свердловске, а затем в ленинградский Гипромез. При этом до конца 1920-х годов вокруг экономической целесообразности УКК продолжалась дискуссия. Противники УКК были заклеймены как «троцкисты» и «маловеры».
К 1928 году завершились геологические изыскания, в ходе которых пробурили 59 скважин. Запасы железной руды были определены в 400 млн тонн. Конкретным местом строительства была выбрана степь на левом (восточном) берегу реки Урал вблизи Магнитной горы, напротив казачьей станицы Магнитная. В этом же году началось строительство железнодорожной ветки от Карталы к Магнитной горе, было отсыпано и подготовлено к укладке путей земляное полотно, однако строительство забуксовало и весь 1927 год на площадке практически ничего не происходило.
В начале 1928 года свердловские проектировщики выпустили проект завода, который тут же подвергся жёсткой критике. Затем проект отправился на переработку в Ленинград. 1928 год фактически оказался потерянным для проектирования. Итог своей работы — проект, далёкий от рабочих чертежей, — Гипромез представил к началу 1929 года.
Судя по всему, заверения ВСНХ в том, что проект (как этого требовало задание на проектирование) вобрал в себя всё лучшее из зарубежного опыта, не убедили СНК и СТО СССР. СНК обязал ВСНХ направить проект иностранной экспертизе. После того, как ВСНХ неоднократно сорвал сроки прохождения экспертизы, было решено полностью передать проектирование за рубеж. К этому времени было очевидно: проект Гипромеза устарел, в том числе потому, что И. В. Сталин к 1929 году окончательно подавил оппозицию в партии и значительно повысил показатели по выпуску металла на первый пятилетний план. Проектная мощность магнитогорского завода увеличивалась несколько раз в течение года: если проект 1928 года предусматривал выпуск 656 тонн чугуна в год, то к концу 1929 года цифра выросла до 1,6 млн тонн. Увеличению мощности способствовало лоббирование уральскими властями.
В это время крупнейшим металлургическим комбинатом в мире был Gary Works в Гэри (Индиана, США), принадлежащий U.S. Steel. Он был спроектирован Henry Freyn and Co. Не исключено, что идею построить в СССР аналог комбината U.S. Steel подал И. В. Сталин. Реализация такого проекта в СССР, по оценке С. Коткина, требовала экстраординарных усилий.
Чикагские инженеры из Henry Freyn and Co сотрудничали с Гипромезом с 1928 года. Президент фирмы называл заказ на проектирование «чрезвычайно интересным», но по неясным причинам к 1929 году Henry Freyn and Co была отстранена от работ.
Первоначально рассматривался вариант с концессиями. Один из первых откликов поступил от немецкой фирмы Siemens-Bauunion, которая не имела опыта в металлургии. Вскоре от идеи концессий отказались в пользу формата платной технической помощи. В 1929 году по инициативе В. В. Куйбышева, В. И. Межлаука и И. В. Косиора начались переговоры с американской фирмой Arthur G. McKee & Co из Кливленда. Однако Arthur G. McKee, хоть и имела бо́льший опыт, чем советские организации, не была на американском рынке ведущей, по данным ОГПУ, опыт фирмы в металлургии ограничивался доменным строительством, хоть и довольно удачным. Вероятно, сказалось недостаточное знание советскими вербовщиками иностранного рынка проектных организаций и поставщиков.
Финансирование Стоимость строительства по первоначальному проекту в ценах 1928 года составляла 191,5 млн рублей. При этом на 1929 год были выделены ничтожные 10 млн. В 1929—1930 годах промышленное задание на будущий завод менялось 5 раз, следовательно возрастала и стоимость завода.
К 1 января 1935 года, согласно приложению № 12 к Постановлению СНК СССР № 1437 от 11 июля 1935 года, предприятие обладало оборудованием на сумму свыше 798 млн рублей, общая сметная стоимость приближалась к 1,5 млрд рублей. Для сравнения: по данным В. П. Полонского, в 1926—1927 годах на финансирование всего народного хозяйства СССР было направлено около 900 млн рублей, по данным В. В. Куйбышева, основной капитал всей советской промышленности составлял к 1930 году почти 10 млрд рублей. Магнитострой и закупка иностранного оборудования для него, как и прочие стройки индустриализации, финансировался за счёт экспорта изымаемого у крестьян зерна, экспорта драгоценных металлов.