Ри́чард Эдгар Пайпс (; , , Польша — , Кембридж (Массачусетс), США) — американский учёный, -, доктор философии (Ph.D.) по предмету истории, профессор русистики и русской истории Гарвардского университета c 1958 по 1996 гг., с 1996 — почётный профессор. В 1968—1973 годах был директором Исследовательского центра по изучению России (Центр Дэвиса) при Гарвардском университете, в 1973—1978 — главный научный консультант Института по исследованию России при Стэнфордском университете.
Биография Ричард Пайпс () родился в польском городе Цешин в ассимилированной еврейской семье. Его отец Марк (1893—1973), родом из Лемберга, был участником Первой мировой войны в составе Польских легионов, затем работал в фирмах, занимающихся торговлей кондитерскими изделиями и импортом фруктов. В октябре 1939 года его семья бежала из оккупированной нацистами Польши и через Италию приехала в США.
Учился в колледже Маскингам (Muskingum) в Огайо. В 1943 году поступил на службу в американскую авиацию, получил американское гражданство. По армейской программе () прошёл подготовку в Корнеллском университете к работе переводчика с русского языка и получил в 1945 году степень бакалавра (его преподавателем был Марк Вишняк). В университете познакомился со студенткой Ирен Рот из семьи польских евреев, на которой женился в 1946 году.
В марте 1946 был демобилизован в звании «лейтенант запаса по специальности военная разведка и допрос военнопленных» и поступил в аспирантуру Гарвардского университета . Его научным руководителем был Крейн Бринтон, известный специалист в области истории европейской мысли. Специализация по истории России проходила под руководством профессора Михаила Карповича. Ещё за два года до защиты докторской диссертации в 1950 году по плану, предложенному последним, начал работать помощником преподавателя в Гарвардском университете, в 1958—1996 — профессор, с 1996 — почётный профессор. В 1968—1973 был директором Исследовательского Центра по изучению России при Гарвардском университете, в 1973—1978 — главным научным консультантом Института по исследованию России при Стэнфордском университете.
В 1976 году президент Форд дал согласие на проведение независимой экспертизы для оценки угроз от СССР в противовес «Команде А», состоявшей из аналитиков ЦРУ. Назначение Пайпса на должность главы группы экспертов было произведено тогдашним директором ЦРУ Джорджем Бушем. Пайпс собрал и возглавил так называемую , состоящую из гражданских, отставных военных и одного действующего. В 1981—1982 годах возглавлял восточноевропейский и советский отдел Совета национальной безопасности, занимался вопросами внешней политики США в рамках доктрины Рейгана.
Был членом Американского комитета за мир в Чечне, призванного, по утверждениям его членов, содействовать урегулированию чеченского конфликта. Автор 23 книг. Занимался исследованием истории России, многие его работы были переведены на русский язык. В сентябре 2010 года приезжал в РФ для участия в дискуссионном клубе «Валдай». Каждый год приезжал читать лекцию, сотрудничая с Московской школой политических исследований. Последний раз его приезд состоялся в июле 2012 года. Приезжал в страну для участия в «Форуме Россия» в апреле 2013 года. Приезжал также на XV Апрельскую международную научную конференцию ВШЭ в начале апреля 2014 года.
Взгляды на историю России Ричард Пайпс написал множество книг, посвящённых истории России. Его взгляды также можно проследить по многочисленным интервью в прессе.
Основой взглядов Пайпса на историю является его понимание пути России, отличного от траектории развития европейских стран.
Исследуя феномен Октябрьской революции и становления СССР, Пайпс приходит к выводу о том, что истоки коммунизма можно проследить в далёком прошлом России. Так, по мнению Пайпса, жители Великого княжества Московского не имели представления о частной собственности и этим радикально отличались от жителей всех других европейских стран. Единственным реальным собственником был только Великий князь (с XVI века — царь). Царь мог по своему усмотрению распоряжаться не только казённым имуществом, но и имуществом подданных. Многие западные исследователи отмечают особый характер Российского государства и его исторической эволюции. Так, Р. Пайпс пишет: «Россия принадлежит par excellence к той категории государств, которые… обычно определяют как „вотчинные“ (patrimonial). В таких государствах политическая власть мыслится и отправляется как продолжение права собственности, и властитель (властители) является одновременно сувереном государства и его собственником». Р. Пайпс считает, что самобытность правового развития России, такая его черта, как правовой нигилизм, обусловливались неразвитостью основных институтов феодализма, а «хроническое российское беззаконие, особенно в отношениях между стоящими у власти и их подчинёнными, проистекает из-за отсутствия какой-либо договорной традиции, вроде той, что была заложена в Западной Европе вассалитетом». (Пайпс Р. Россия при старом режиме. — 1993. — С. 75).
Специфический характер собственности в России, по мнению Пайпса, привёл к тому, что в стране сформировалась особая национальная культура, фундаментальные ценности которой отличались от ценностей западной цивилизации.
Западные специалисты, повторяя Чаадаева, полагают, что религиозная беда России была в том, что она приняла веру от Византии, что привело к разрыву с Западом, шедшим по пути прогресса. Например, Р. Пайпс писал: «Приняв восточный вариант христианства, Россия отгородилась от столбовой дороги христианской цивилизации, которая вела на Запад».
Также важной особенностью России было отсутствие в ней самоуправляющихся городских общин, независимого городского суда и частной собственности на недвижимость в городах.
Отметим важную особенность становления русской государственности, указанную историком в двухтомнике «Струве. Биография» (1970, 1980 годы). Она заключается в том, что с самого момента, когда русские государи предъявили претензию на абсолютную и ничем не ограниченную власть, они получили в ответ сопротивление и отдельных личностей, и целых групп.
… согласно Пайпсу, российская либеральная традиция оказывается “ничуть не менее древней, чем традиция самодержавия” …, в то время как, скажем, автор известного труда по истории русского либерализма В. В. Леонтович ведёт свой отсчёт лишь со времён Екатерины… / Новое литературное обозрение. № 67 — 2004.
Произвол царя и бюрократии в отношении имущества подданных, помимо всего прочего, делал невозможным в России развитие демократии.
Пайпс считал, что российская государственность вступила в полосу кризиса после того, как в XIX веке царское правительство предприняло ограниченную попытку капиталистической модернизации, не попытавшись изменить базовую, патримониальную структуру российского общества. В таком обществе частное предпринимательство было инородным элементом. Форсированное развитие капиталистических отношений во второй половине XIX — начале XX веков привело к нарастанию противоречий в российском обществе, которые вылились в революцию 1917 года. В силу того что у абсолютного большинства жителей России отсутствовали какие-либо представления о праве на частную собственность, им было относительно несложно принять коммунистический строй.
Исследуя природу советской власти, Ричард Пайпс увидел сходство между Советским Союзом и нацистской Германией (см. также статью «Теория подковы»). Более того, Пайпс предлагает считать советский режим и режим нацистов в Германии фундаментально родственными политическими режимами, которые проводили похожую внутреннюю и внешнюю политику и на определённом этапе, как он считал, активно сотрудничали между собой. В своей книге «Россия под большевиками» Пайпс высказывает мысль о том, что и Германия при Гитлере, и Италия при Муссолини, и Советский Союз представляли собой тоталитарные режимы, которые объединяло отрицание демократии и прав человека.
Оценки научных взглядов Взгляды Пайпса довольно популярны в России. Их цитируют в исторических биографиях, научных работах, СМИ. Писатель Святослав Рыбас в биографии СталинаРыбас С. Ю. Сталин. — Молодая гвардия, 2009. — C. 6. — ISBN 978-5-235-03281-1. — (ЖЗЛ) ссылается на работу Пайпса «Россия при старом режиме» при объяснении истоков российской государственности. Среди историков цитируют Пайпса, например, С. А. Нефёдов и В. Я. Гросул. Выдающимся историком считает Пайпса доктор политических наук, академик Ю. С. Пивоваров, неоднократно упоминавший его в своих выступлениях // Эхо Москвы, 14.12.2012. Высоко оценивает Пайпса российский религиовед А. Б. Зубов. По его мнению, Пайпс — крупнейший специалист по истории русской революции // Новая газета..
Крайне критично оценивает работы Пайпса доктор исторических наук В. П. Булдаков. По его мнению, Пайпс явно переоценивает роль Ленина в качестве «макиавеллиста» и манипулятора толпой. Булдаков считает, что работа Пайпса «Русская революция» наполнена многочисленными фактическими ошибками, а «Россия при большевиках» (1994) воспроизводит все старые положения книги Пайпса «Образование Советского Союза: коммунизм и национализм, 1917—1924» в издании 1964 года, «ставшей классикой антикоммунизма и своеобразным монументом историографических достижений времён „холодной войны“Булдаков В. П. Красная смута. Природа и последствия революционного насилия. — : РОССПЭН, 1997. — C. 251, 287, 326.».
На Западе Пайпс подвергается критике за слишком эмоциональный, в ущерб строгому анализу, характер его работ, за оценку личности и роли Ленина, состояния большевистской партии в 1917 году, а также сознательное игнорирование исследований по социальной истории. Некоторые авторы оценивают ви́дение Пайпсом русской истории как упрощённое, особенно в отношении второй половины XIX века.
Ученик Пайпса американский историк Питер Кенез, характеризуя Пайпса как эрудированного учёного и прекрасного рассказчика, высоко оценивает освещение Пайпсом столыпинских реформ. В то же время, общий подход Пайпса, по Кенезу, является подходом «исключительного консерватораKenez, Peter. The Prosecution of Soviet History: A Critique of Richard Pipes’ The Russian Revolution // The Russian Review, 1991, vol. 50. — P. 345.».
Французский историк высказывает мнениеDepretto, Jean-Paul. Comment aborder le stalinisme? Quelques réflexions méthode // Matériaux pour l`histoire de notre temps, 2002, № 65—66, janvier-juin. , что Пайпс излагает довольно карикатурную концепцию советской истории, что фигура Ленина у Пайпса приобретает черты всемогущего демиурга, имеющего один мотив — жажду власти. Между тем, замечает Депретто, ссылаясь на исследования Александра Рабиновича, состояние большевистской партии в 1917 году было совсем иным: большевики не были настолько организованы и подчинены воле одного человека. По мнению Депретто, Пайпс не учитывает общую радикализацию рабочих и солдат и в результате искажает картину событий 1917 года, сознательно игнорируя социальные исследования в этой области. Наконец, в описании Красного и Белого террора Пайпс упоминает Белый террор всего лишь в одном абзаце, в то время как Красному террору посвящено 47 страниц, что, по мнению Депретто, необъективно.