И́ниго Джонс, Айниго ДжонсВласов В. Г. Джонс, Айниго // Стили в искусстве. В 3-х т. — СПб.: Кольна. — Т. 2. — Словарь имён, 1996. — С. 307. — ISBN 5-88737-005-X (; 15 июля 1573, Лондон — 21 июня 1652, там же) — выдающийся английский и теоретик, один из основоположников английского классицизма и главный представитель английского палладианства, а также зачинатель неоготического стиля; живописец, рисовальщик, и художник-декоратор интерьераPevsner N., Honour H., Fleming J. Lexikon der Weltarchitektur. — München: Prestel, 1966. — S. 333.
Биография. Ранние годы Иниго Джонс родился в 1573 году в Лондоне, он был старшим сыном в семье. Отец, по всей видимости носил испанское имя Иниго. Более поздние валлийские источники утверждают, что семья была из Уэльса, и даже что Иниго изначально звали Инир или Инир Джонс. Но никакие записи того времени не указывают на семейные связи с УэльсомAitkin А. Journal of a Tour Through North Wales and Part of Shropshire. — London: J. Johnson, 1797. — Р. 108 .
Джонс-старший был по профессии сукноделом, но в вышедшей в 2010 году «Истории парламента» высказывается предположение, что к моменту рождения сына он уже был слугой в доме Миллисент Херендон, вдовы богатого лондонского торговца тканями. Позднее, в 1581 году, Херендон завещала Иниго-старшему 20 фунтов — для своего времени значительную сумму денег.
Иниго-младший, по всей видимости, с детства проявлявший способности к искусству, не пошёл по стопам отца. Согласно сведениям архитектора Кристофера Рена, его отдали в ученики к плотнику, и впоследствии, в начале своей карьеры архитектора, он демонстрировал знания в терминологии, связанной с изготовлением узорных рам. В какой-то момент до 1603 года богатый покровитель (возможно, граф Пембрук или Роджер Меннерс, 5-й граф Ратленд) отправил его в Италию изучать рисунок, будучи впечатлен качеством его набросков. Однако к первым годам XVII века он уже сменил специализацию и числился «изготовителем картин», о чём свидетельствуют 10 фунтов, полученные им в 1603 году в этом качестве от графа Ратленда. На основании собственных записей Джонса говорится, что он изучал в Венеции «искусство композиции». Возможно, именно в Венеции в 1601 году он приобрёл экземпляр «Четырёх книг об архитектуре» Андреа Палладио. Сохранился экземпляр этого издания, испещрённый пометками и рисунками Джонса. Считается также, что во время первой, по иным данным второй (1613—1615), поездки в Италию Иниго Джонс встречался с Винченцо Скамоцци, главным учеником и последователем Андреа ПалладиоВласов В. Г., 1996. — С. 307.
Дж. Уэбб упоминает, что Джонс из Италии отправился в Данию и некоторое время был на службе у датского короля Кристиана IV, работал над проектированием дворцов Русенборг и Фредериксборг. К датскому двору он, возможно, попал в составе делегации 1603 года, во главе которой стоял граф Ратленд, и в дальнейшем обзавёлся высокопоставленными клиентами в Англии благодаря сестре Кристиана (супруги короля Якова I) Анне ДатскойChambers J. The English House. — London: Guild Publishing, 1985. — Р. 75.
Работа в театре Под покровительством королевы Анны будущий архитектор увлёкся изготовлением театральных масок и декораций; ему приписывают введение в английском театре подвижных декораций и арки авансцены. В 1605 году, готовя для королевы на Крещенский вечер постановку комедии театра-масок «Маска черноты» (The Masque of Blackness) в Банкетинг-Хаус при дворце Уайтхолл в Лондоне (ныне не существующем), он познакомился с драматургом Беном Джонсоном, с которым в дальнейшем плодотворно сотрудничал (это сотрудничество закончилось в 1631 году ссорой и полным разрывом отношений). Сохранилось более 450 рисунков декораций и костюмов, демонстрирующих виртуозность Джонса как театрального рисовальщика (1605—1609). Роскошная постановка, среди декораций которой была огромная раковина, «плывущая» по движущимся волнам, породила серию подражаний при мантуанском и флорентийском дворах. Между 1605 и 1640 годами Иниго Джонс поставил более пятисот спектаклей.
Однако Бен Джонсон высмеивал Иниго за «отсутствие знаний о рисунке эпохи Возрождения» и за демонстрацию «итальянской манеры» в сценографии, «особенно Альфонсо и Джулио Париджи». Эти свидетельства дают основание предполагать второй визит Иниго Джонса в Италию около 1606 года, в течение которого Джонс даже выучился бегло говорить по-итальянскиOrgel S., Strong Roy C. The theatre of the Stuart Court: including the complete designs for productions at court, for the most part in the Collection of the Duke of Devonshire, together with their texts and historical documentation. — London: Sotheby Parke Bernet, 1973. — ISBN 0-520-02469-9. OCLC 873803Gotch A. J. Inigo Jones, 1968.
Со следующего года Джонс начал экспериментировать в своих театральных постановках с перспективой и «летающими» машинами, которые способствовали приумножению его славы. Некоторые из его театральных декораций (в частности, к маске «Оберон», в 1611 году поставленной для принца Генри) включали элементы английской готики, но в целом уже на раннем этапе творчества костюмы и декорации Джонса несли отпечаток стиля итальянского Возрождения и были близки к гравюрам Маркантонио Раймонди, сотрудника Рафаэля. С. Орджел и Р. Стронг, авторы монографии, посвящённой карьере Джонса как театрального художника, отрицательно оценивают частые в его творчестве заимствования чужих изобразительных идей, прямо называя их плагиатом.
Строительная деятельность Помимо королевы, художник уже к 1608 году заручился также покровительством Роберта Сесила, графа Солсбери. Именно Солсбери стал заказчиком первого серьёзного архитектурного проекта Джонса — плана Новой биржи (New Exchange) на Стрэнде, который остался нереализованным, а также центральной башни собора Святого Павла. По-видимому, Джонс выполнил для Сесила ещё несколько менее масштабных архитектурных заказов и с этим небольшим послужным списком получил, по-видимому, благодаря влиянию графа, 27 апреля 1613 года место помощника Инспектора Королевских строительных работ (Surveyor of the King’s Works). В основном этими работами руководил королевский инспектор Саймон Бэзил, но Джонс в сотрудничестве с французским инженером-гидравликом Саломоном де Коссом составлял смету для проекта новых садов в Ричмонде и, вероятно, занимался перепланировкой внутренних покоев Сент-Джеймсского дворца.
Ранняя смерть принца Генри не повредила карьере Джонса, чья популярность как театрального художника продолжала расти (его «маски» продолжали ставить на придворной сцене вплоть до 1640 года). Он также совершенствовал свои навыки архитектора и в 1613 году королевским указом был вновь утверждён в должности Инспектора строительных работ. Благодаря своей репутации знатока Италии и успехам в искусстве он в 1613—1614 годах был включён в свиту графа Арундела, совершавшего длительную поездку по Италии. Посетив ряд центров итальянской культуры, Джонс продолжил изучение наследия Палладио и его критическое переосмысление. Он, в частности, методично осматривал здания, включённые в трактат Палладио в качестве примеров, сличая реальные прототипы с книжными описаниями и периодически внося в текст собственные критические замечания. В 1615 году, по возвращении в Англию, Джонс перестраивал для Арундела его дом в Гринвиче, а в сентябре того же года, после смерти Бэзила, сменил того в должности королевского Инспектора строительных работ.
В течение последующих двадцати восьми лет, с 1615 по 1642 годы, Джонс был главным придворным архитектором Якова I и Карла I. Его ранние работы в этом качестве, несущие отпечаток итальянской традиции, включали домик королевы (Куинс-хаус) в Гринвиче (строительство было остановлено в связи со смертью королевы Анны, возобновлено в 1629 году для новой королевы Генриетты Марии и завершено в 1635 году), Банкетинг-хаус при дворце Уайтхолл (ныне не существующий) в Лондоне (1619—1622) и апартаменты принца Уэльского в Ньюмаркете (1619—1621). В 1623—1627 годах Джонс руководил постройкой капеллы Сент-Джеймсского дворца. Помимо творческой работы, на него в эти годы легли и повседневные административные обязанности. Среди прочего, в ведении королевского инспектора оказались надзор за обновлением парковых стен Теобальдса, Хертфордшире и Хэмптон-корте, поддержка водоснабжения королевских резиденций, ремонт тюрьмы в Сент-Олбансе (1619), инспекция дорог между Лондоном и Саутгемптоном накануне визита испанской инфанты (1630) и постройка частной пристани на Темзе рядом с Вестминстером (1636).
Как королевский инспектор Джонс занимался также регулированием стандартов строительства в Лондоне и его окрестностях и рассмотрением новых строительных проектов. В 1629 году в обмен на свою поддержку инициативы застройки на землях графа Бедфорда севернее Стрэнда Джонс получил возможность поучаствовать в составлении проекта этой застройки. В результате в Лондоне появилась первая площадь («пьяцца») нового образца, расположенная в районе Ковент-Гарден и по планировке напоминающая площади Парижа и Ливорно. Центральным зданием площади стала первая в городе полноразмерная церковь классицистического стиля, портик которой представлял собой археологически точную реконструкцию тосканского ордера. Через два года Джонсу был доверен уже ремонт собора Святого Павла — проект, который рассматривался как направленный на улучшение облика города и образа английской монархии в целом. Архитектор восстановил построенные в готическом стиле эмпоры, полностью перестроил романские неф и трансепты в простом классицистическом стиле, а с западной стороны возвёл новый портик коринфского ордера. Этот портик, построенный на средства, выделенные королём Карлом I, был крупнейшим на тот момент сооружением такого типа в Северной Европе.
Среди неосуществлённых проектов Джонса был план кардинальной перестройки дворца Уайтхолл, представленный королю около 1638 года. Архитектор задумывал перестроить Уайтхолл в стиле идеальных домов Древнего Рима в соответствии с описаниями Плиния Младшго, Палладио и Винченцо Скамоцци, но в масштабах, которые должны были превзойти другие построенные в то время грандиозные резиденции европейских монархов — Лувр и Эскориал.
Несмотря на занятость на государственной службе, Джонсу удавалось время от времени находить и частные заказы. Так, в 1621 году он спроектировал парадный вход в Бофорт-хаузе в Челси для нового лорда-казначея Лайонела Крэнфилда, а в следующем году занимался перестройкой дворца Нью-Холл в Эссексе для королевского фаворита Бекингема. Архитектор также на протяжении долгого времени продолжал выполнять заказы лорда Арундела, который, как и он, занимал пост инспектора новых построек в Лондоне, но был, помимо этого, связан с Джонсом личной дружбой. В 1621 году Джонс был избран в парламент Англии от Нью-Шорема, округа, который контролировал Арундел. Как депутат он, однако, был малоактивен, участвуя только в той парламентской деятельности, которая непосредственно была связана с его профессиональными знаниями — проектами ремонта и перестройки зданий парламента, оценке новых планов строительства и патентов на новшества в области строительных материалов.
Последние годы Со временем король Карл приблизил к себе Иниго Джонса. Он искал совета архитектора в вопросах искусства, доверял ему формирование собственного имиджа и даже сделал хранителем своей коллекции античных монет. Джонс, уверенный в собственном таланте и поддержке короля, вёл себя вызывающе с коллегами и соперниками, что в сочетании с его архитектурными идеями, опережавшими своё время, создало ему крайне отрицательную репутацию. В массовом сознании Джонс выступал как автор экстравагантных и дорогостоящих королевских представлений и непопулярного проекта реконструкции собора Святого Павла, препятствующий свободе строительства в Лондоне. Его проекты также вызвали возмущение прихожан церквей Св. Михаила (), перестройку которой король намеревался навязать им в 1637 году, и Св. Григория. Последняя граничила с собором Святого Павла, и первоначально Джонс собирался её сохранить, но в 1639 году, расчищая место вокруг собора, всё же снёс.