Реакция Иосифа Сталина на начало Великой Отечественной войны и его поведение в первые дни войны (примерно до обращения к народу 3 июля 1941 года) являются предметом интереса историков и политологов, вызывающим споры. В частности, по мнению многих авторов, некоторое время вскоре после падения Минска (обычно говорят о периоде 29—30 июня 1941 года) глава советского государства находилсяСаймон Себаг-Монтефиоре. (британский историк, доктор исторических наук) Секреты жизни и смерти Сталина // «Le Nouvel Observateur», Франция, 18.05.2013 McCauley M. Stalin and stalinism. Burnt Mill, England, 1983. P. 45Medvedev A. A. On Stalin and stalinism. Oxford, 1979. P. 122Ulam A. Stalin: The man an his era. , 1973. P. 540Рангур-Лаферриер Д. Психика Сталина: Психоаналитическое исследование. — : Весь мир; Прогресс-Академия. 1996. — С. 173.Whaley B. Codeword Barbarossa. Cambridge, Mass.: The MIT Press, 1973. P. 218Fromm E. The anatomy of human destractiveness. , 1973. P. 203 в депрессивном, нерабочем и паническомMedvedev R. A. Let history judge: The origins and consequences of stalinism / D. Joravsky, G. Haupt. , 1973. P. 458 состоянии, называемом иногда прострацией. Есть свидетельства, что 29 июня И. В. Сталин интенсивно работал на даче над постановлением ЦК, поэтому в этот день выезжал из Кремля, все остальные дни июня 1941 года он работал в Кремле, о чём свидетельствуют записи журнала посещений.

События 22 июня Реакция Сталина на начало немецкого вторжения 22 июня описана, в частности, в мемуарах Георгия Жукова и Анастаса Микояна. Жуков сообщает, что когда 22 июня, в 4 часа 30 минут утра, он с маршалом Семёном Тимошенко пришёл в Кремль доложить обстановку, Сталин был бледен и сидел за столом, держа в руках пустую не набитую табаком трубку. После доклада Сталин спросил, не провокация ли это немецких генералов, на что Тимошенко ответил: «Немцы бомбят наши города на Украине, в Белоруссии и Прибалтике. Какая же это провокация?» Сталин на это возразил, что «если нужно организовать провокацию, то немецкие генералы бомбят и свои города», после чего добавил: «Гитлер наверняка не знает об этом». Позднее в кабинет вошёл нарком иностранных дел Вячеслав Молотов и сообщил, что германское правительство объявило войну. Сталин, по свидетельству Жукова, «молча опустился на стул и глубоко задумался, наступила длительная, тягостная пауза». Сталин, наконец, разрешил выдать директиву (Директива № 2), но при условии, чтобы войска, за исключением авиации, нигде пока не нарушали немецкую границу; по мнению Жукова, «видимо, он всё ещё надеялся как-то избежать войны». Аналогичный момент отметил в своих мемуарах Никита Хрущёв: «Когда мы получили сведения, что немцы открыли огонь, из Москвы было дано указание не отвечать огнём». По мнению Хрущёва, «Сталин не хотел войны и поэтому уверял себя, что Гитлер сдержит своё слово и не нападёт на Советский Союз».

Согласно мемуарным свидетельствам Анастаса Микояна, Сталин в первые дни войны находился в подавленном состоянии, что выразилось, в частности, в его отказе (несмотря на уговоры окружения) выступить с речью к народу в момент начала войны. Согласно же свидетельству Молотова, Сталин отказался выступать с речью 22 июня по объективным причинам: Далее он рассказал, как вместе со Сталиным писали обращение к народу, с которым Молотов выступил 22 июня в двенадцать часов дня с центрального телеграфа. — Почему я, а не Сталин? Он не хотел выступать первым, нужно, чтобы была более ясная картина, какой тон и какой подход. Он, как автомат, сразу не мог на всё ответить, это невозможно. Человек ведь. Но не только человек — это не совсем точно. Он и человек, и политик. Как политик, он должен был и выждать, и кое-что посмотреть, ведь у него манера выступлений была очень чёткая, а сразу сориентироваться, дать чёткий ответ в то время было невозможно. Он сказал, что подождёт несколько дней и выступит, когда прояснится положение на фронтах.

Историк Олег Хлевнюк даёт частично схожее объяснение: в первые дни войны отсутствовала внятная информация о происходящем, высшее руководство страны не вполне понимало реальную обстановку, и Сталин просто не знал, что сказать.

Молотов описывал состояние Сталина не как «подавленное», а как «переживал — да, но не показывал наружу». В то же время, как вспоминал управляющий делами Совета народных комиссаров СССР Яков Чадаев, видевший Сталина 22 июня: «Вид у него был усталый, утомлённый, грустный. Его рябое лицо осунулось. В нём проглядывалось подавленное настроение».

События 29—30 июня Создание ГКО Как отмечает К. В. Плешаков, «его [Сталина] рабочие часы были поразительно коротки и сдвинуты во времени»Плешаков К. В. Ошибка Сталина. Первые 10 дней войны / пер. с англ. А. К. Ефремова. — : Эксмо, 2006. — ISBN 5-699-11788-1. — С. 27.. Получив 29 июня первые и ещё смутные сведения о произошедшем накануне падении Минска, он посетил наркомат обороны (согласно мемуарам Жукова — дважды), где имел «тяжёлую сцену» с Георгием Жуковым.

После этого Сталин уехал на «ближнюю дачу» и заперся там, никого не принимая и не отвечая на телефонные звонки. В таком состоянии он находился до вечера следующего дня, когда (около 17 часов) к нему явилась делегация (Молотов, Берия, Маленков, Ворошилов, Микоян и Вознесенский), просившая его вернуться к власти и возглавить новый чрезвычайный орган управления. После этого был создан Государственный комитет обороны (ГКО) и распределены обязанности между членами ПолитбюроПлешаков К. В. Ошибка Сталина. Первые 10 дней войны. / пер. с англ. А. К. Ефремова. — : Эксмо, 2006. — ISBN 5-699-11788-1. — С. 293—304.Гусляров Е. (ред.) Сталин в жизни. — : Олма-Пресс, 2003. — ISBN 5-94850-034-9.1941 год. Документы: В 2 т. — : Демократия, 1998. — ISBN 5-89511-003-7. — С. 498.Куманёв Г. Рядом со Сталиным. — Смоленск: Русич, 2001. — ISBN 5-8138-0191-X. — С. 31—34.Хрущёв Н. С. Воспоминания. Время, люди, власть: В 3 т. — : Моск. новости, 1999. — Т. 1. — С. 301..

Данные журнала посещений

С 1924 по 1953 год в Кремле велись журналы записи лиц, принятых Сталиным в своём кабинете. Содержание этих журналов впервые было опубликовано в «Историческом архиве» в 1994—1998 годах, а в 2008 году — в справочнике «На приёме у Сталина»На приёме у Сталина. Тетради (журналы) записей лиц, принятых И. В. Сталиным (1924—1953 гг.) : Справочник / Авт.-сост. А. В. Коротков, А. Д. Чернев, А. А. Чернобаев; науч. ред. д. и. н. проф. А. А. Чернобаев. — Изд. второе, перераб. и доп. — : Новый хронограф, 2010. — 784 с. — ISBN 978-5-94881-008-9..

«Мина» из приёмной Сталина Так охарактеризовал этот уникальный документ зам. гл. редактора журнала «Исторический архив», к. ист. наук, доцент кафедры истории российской государственности РАГС Олег ГореловАрхив журнала «Государственная Служба»: Иные специалисты называют эти тетради с записями посетителей, принятых Сталиным в его кремлёвском кабинете, «скрытой сенсацией», «миной замедленного действия», поскольку они таят в себе много неожиданного, сулят раскрытие множества загадок.

Также О. Горелов отмечает, что «распространено мнение о том, что Сталин впал в глубокую прострацию, узнав, что Гитлер нарушил Пакт о ненападении и напал на СССР. Этому эпизоду посвящено немало кинофильмов, множество книг». Но, анализируя документы, автор делает вывод — «до 28 июня включительно заседания в кабинете Сталина проходили ежедневно; за 29—30 июня записи о посещениях отсутствуют и возобновляются 1 июля 1941 года».

Посетители кабинета Сталина за 28 июня 1941 года Из журнала посетителей кремлёвского кабинета Сталина за 28 июня 1941 года:

т. Молотов вход в 19-35 м выход 00-50 м. т. Маленков вход 19-35 м выход 23-10 м. т. Буденный вход 19-35 м выход 19-50 м. т. Меркулов вход 19-45 м выход 20-05 м. т. Булганин вход 20-15 м выход 20-20 м. т. Жигарев вход 20-20 м выход 22-10 м. т. Петров вход 20-20 м выход 22-10 м. т. Булганин вход 20-40 м выход 20-45 м. т. Тимошенко вход 21-30 м выход 23-10 м. т. Жуков вход 21-30 м выход 23-10 м. т. Голиков вход 21-30 м выход 22-55 м. т. Кузнецов вход в 21-50 м выход 23-10 м. т. Кабанов вход 22-00 м выход 22-10 м. т. Стефановский вход 22-00 м выход 22-10 м. т. Супрун вход 22-00 м выход 22-10 м. т. Берия вход 22-40 м выход 00-50 м. т. Устинов вход 22-55 м выход 23-10 м. т. Яковлев из ГАУНКО вход 22-55 м выход 23-10 м. т. Щербаков вход 22-10 м выход 23-30 м. т. Микоян вход 23-30 м выход 00-50 м. т. Меркулов вход 24-00 м выход 00-15 м. Последние вышли в 00-50 м.

Данные журнала посещений кабинета Сталина показывают, что до 28 июня включительно он ежедневно принимал посетителей в своём кремлёвском кабинете; в ночь с 28 на 29 июня у него были Берия и Микоян, которые покинули кабинет около 1 часа ночи. После этого записи прекращаются и за 29—30 июня совершенно отсутствуют, что показывает, что Сталин в эти дни в своём кабинете в Кремле никого не принимал. Записи возобновляются только 1 июля, и первые, кого принимал Сталин — Молотов, Микоян, Маленков, Берия, Тимошенко и Жуков (в основном те, кто, как следует из их воспоминаний, ездили на дачу к Сталину)Медведев Р. А. И. В. Сталин в первые дни Великой Отечественной войны // Новая и новейшая история: журнал. — 2002. — № 2. .

Свидетельства участников событий События 29 июня. Визит Сталина в Наркомат обороны По свидетельству Г. К. Жукова, 29 июня И. В. Сталин дважды приезжал в Наркомат обороны, в Ставку Главного Командования, и оба раза крайне резко реагировал на сложившуюся обстановку на западном стратегическом направлении.

По свидетельству А. И. Микояна, 29 июня вечером у Сталина в Кремле собрались Молотов, Маленков, автор воспоминаний и Берия. В связи с тяжёлым положением Западного фронта Сталин позвонил в Наркомат обороны Тимошенко, но тот ничего путного о положении на Западном направлении сказать не смог. Встревоженный таким ходом дела, Сталин предложил всем поехать в Наркомат обороны и на месте разобраться с обстановкой. В Наркомате Сталин держался спокойно, спрашивал, где командование Белорусским военным округом, какая имеется связь. Жуков докладывал, что связь потеряна и за весь день восстановить её не могли. Затем Сталин спрашивал о том, почему допустили прорыв немцев, какие меры приняты к налаживанию связи и так далее. Жуков ответил, какие меры приняты, сказал, что послали людей, но сколько времени потребуется для установления связи, никто не знает. Около получаса говорили довольно спокойно, но вскоре Сталин взорвался: «что за Генеральный штаб, что за начальник Штаба, который так растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует, раз нет связи, Штаб бессилен руководить!» Такой окрик Сталина был для Жукова оскорбительным, и он выбежал в другую комнату (по словам Микояна, он «буквально разрыдался»). Молотов пошёл за ним. Все присутствовавшие были в удручённом состоянии. Минут через 5—10 Молотов привёл внешне спокойного Жукова. Сталин предложил, чтобы на связь с Белорусским военным округом пошёл Кулик, а затем пошлют других людей. Такое задание было дано позднее Ворошилову.

Сталин был настолько удручен, что, когда вышли из наркомата, сказал: «Ленин оставил нам великое наследие, мы — его наследники — все это просрали…». Все были поражены этим высказыванием Сталина и посчитали, что это он сказал в состоянии аффектаАнастас Микоян. Так было: мемуары // Журнал «Политическое образование». — 1988. — № 9. — С. 74—76. .

События 30 июня. Сталин на даче и приезд к нему членов Политбюро