Ве́ра Никола́евна Фи́гнер (по мужу Фили́ппова; (по другим данным ), деревня Никифорово, Казанская губерния — 15 июня 1942, Москва) — русская революционерка-народница, деятельница «Народной воли» и партии эсеров. После Февральской революции — председатель Комитета помощи освобождённым каторжанам и ссыльным, член кадетской партии, кандидат от неё в Учредительное собрание. Октябрьскую революцию не приняла, была верна своим «правонародническим» взглядам, но осталась жить в России.
Родной брат Николай — оперный певец, младшие сёстры Лидия, Евгения и Ольга — революционерки-народницы.
Биография
Ранние годы Родилась в дворянской семье. Отец — Николай Александрович Фигнер (1817—1870), штабс-капитан в отставке с 1847 года, служил в Тетюшском уезде Казанской губернии по ведомству Министерства государственных имуществ, получил чин губернского секретаря, затем лесничего в Тетюшском и Мамадышском лесничествах. Был женат на Екатерине Христофоровне Куприяновой (1832—1903). У них было шесть детей: Вера, Лидия, Пётр, Николай, Евгения и Ольга.
В 1863—1869 годах обучалась в Казанском Родионовском институте благородных девиц. В этом заведении уделялось особое внимание религиозному воспитанию учащихся, но Вера становится убеждённой атеисткой, вынеся, однако, из Евангелия «некоторые принципы», такие, как «отдача себя всецело раз избранной цели» и «другие высшие моральные ценности», которые она впоследствии увязала именно с революционной работой. Поступила в Казанский университет, где была ученицей П. Ф. Лесгафта. По её словам, именно моральные убеждения заставили выбрать себе профессию врача (Интернет-проект: «Народная воля»): Когда я вышла 17 лет из института, во мне в первый раз зародилась мысль о том, что не все находятся в таких благоприятных условиях, как я. Смутная идея о том, что я принадлежу к культурному меньшинству, возбуждала во мне мысль об обязанностях, которые налагает на меня моё положение по отношению к остальной, некультурной массе, которая живёт изо дня в день, погружённая в физический труд и лишённая того, что обыкновенно называется благами цивилизации. <…> Русская журналистика того времени и то женское движение, которое было в полном разгаре в начале 70-х годов, дали готовый ответ на запросы, которые у меня возникали, они указали на деятельность врача как на такую, которая может удовлетворить моим филантропическим стремлениям.
С 18 октября 1870 года (венчались в сельской церкви в Никифорово) замужем за выпускником юридического факультета Казанского университета, самарским судебным следователем Алексеем Викторовичем Филипповым. Брак был заключён ещё до увольнения Лесгафта. После увольнения Лесгафта и прекращения обучения женщин на медицинском факультете Казанского университета вместе с супругом выехали в Швейцарию с целью завершить медицинское образование. Брак, не обязательно фиктивный, был типичным способом «бегства» от родителей и выбора своего жизненного пути для русских женщин в XIX веке.
В 1872 году поступила на медицинский факультет Цюрихского университета, где познакомилась с народницей Софьей Бардиной и сложившимся вокруг неё кружком русских студенток «Фричи»«Фричи» — кружок российских студенток в Цюрихе в 1872—1874 годах (назван по фамилии хозяйки пансиона), 12 человек: Софья Бардина, Вера и Лидия Фигнер, Варвара Александрова (впоследствии — Натансон), Ольга и Вера Любатович, Евгения, Мария и Надежда Субботины, Берта Каминская, Анна Топоркова, Доротея Аптекман. С 1873 на позициях революционного народничества. В 1874 объединились с «кавказцами» в группу «москвичей».. «Все студентки были от неё без ума», утверждал В. К. Плеве, директор Департамента полиции и будущий министр внутренних дел. В 1873 году изучала с ними политэкономию, историю социалистических учений и революционного развития в Европе. Утверждала, что её любимый литературный герой — Рахметов, персонаж романа Н. Г. Чернышевского «Что делать?». Есть натуры, которые не гнутся, их можно только сломить, сломить насмерть, но не наклонить к земле. К числу их принадлежит Вера Николаевна…
В радикальном движении
В 1874 году перешла на учёбу в Бернский университет, где познакомилась с П. Л. Лавровым и М. А. Бакуниным, после чего кружок «фричей» превратился в ядро «Всероссийской социально-революционной организации». В 1875 году, не завершив образования, по требованию коллег по организации вернулась в Россию, где сдала экзамены на звание фельдшерицы. В 1876 году был официально оформлен развод с мужем. Филиппов не разделял революционных взглядов жены и, покинув Швейцарию ещё в 1874 году, вернулся на судебную службу в Казанской губернии.
С 1876 года — участница «хождения в народ»; вела пропаганду среди крестьян в селе Студенцы, Самарской губернии. В 1878 году в течение 10 месяцев работала фельдшером в селе Вязьмино Саратовской губернии.
Каждую минуту мы чувствовали, что мы нужны, что мы не лишние. Это сознание своей полезности и было той притягательной силой, которая влекла нашу молодёжь в деревню; только там можно было иметь чистую душу и спокойную совесть
Формально Вера Фигнер не входила в организацию «Земля и воля», но возглавляла созданный ею автономный кружок «сепаратистов» (Александр Иванчин-Писарев, Юрий Богданович, Александр Соловьёв и другие), который разделял платформу землевольцев и сотрудничал с ними. В 1879 году участвовала в воронежском съезде землевольцев. После распада «Земли и воли» вошла в Исполнительный комитет организации «Народная воля», вела агитацию среди студентов и военных в Петербурге и Кронштадте. Участвовала в подготовке покушений на Александра II в Одессе (1880) и Петербурге (1881). Единственным светлым воспоминанием о пребывании в Одессе для неё осталась встреча с «Сашкой-инженером» (Ф. Юрковским, совершившим по поручению организации ограбление херсонского казначейства), который дал ей прозвище «Топни-ножка». Когда писатель Вересаев спросил о происхождении этой клички, Фигнер лукаво улыбнулась: «Потому что красивые женщины имеют привычку топать ножкой». Полицейским ведомством характеризовалась следующим образом: «небольшого роста, худощавая, тёмная шатенка с проседью, лицо желтоватое с бледным румянцем, нос большой прямой, на правой стороне шеи шрам, уши большие белые»Экспозиция ТОКМ..
После убийства Александра II смогла скрыться, оказавшись единственным не арестованным полицией членом организации. Выехав в Одессу, участвовала (вместе со Степаном Халтуриным) в покушении на военного прокурора Стрельникова В. С..
Весной 1883 года в Харькове выдана полиции С. П. Дегаевым, арестована и предана суду. В сентябре 1884 года по «Процессу четырнадцати» Фигнер приговорена Петербургским военно-окружным судом к смертной казни.
Я часто думала, могла ли моя жизнь <…> кончиться чем-либо иным, кроме скамьи подсудимых? И каждый раз отвечала себе: нет!
«Просто „обожал“, буквально обожал до религиозного экстаза» Веру Фигнер Глеб Успенский. Весть об её аресте потрясла его, «он даже зарыдал и долго не мог успокоиться». В день оглашения приговора по Процессу четырнадцати писатель сумел передать Вере Фигнер, только что осуждённой на смерть, записку: «Как я вам завидую! Глеб Успенский».
В последнем слове на суде Вера Фигнер сказала:
Если бы какой-нибудь орган общества указал мне другой путь, кроме насилия, быть может, я бы его выбрала, по крайней мере испробовала бы. Но я не видела протеста ни в земстве, ни в суде, ни в каких-либо корпорациях; не было воздействия и литературы в смысле изменения той жизни, которою мы живём, — так что я считала, что единственный выход из того положения, в котором мы находимся, заключается в насильственной деятельности. Раз приняв это положение, я пошла этим путём до конца. Я всегда требовала от личности, как от других, так, конечно, и от себя, последовательности и согласия слова с делом, и мне казалось, что, если я теоретически признала, что лишь насильственным путём можно что-нибудь сделать, я обязана принимать и непосредственное участие в насильственных действиях, которые будут предприняты той организацией, к которой я примкнула. К этому меня принуждало очень многое. Я не могла бы со спокойной совестью привлекать других к участию в насильственных действиях, если б я сама не участвовала в них: только личное участие давало мне право обращаться с различными предложениями к другим лицам. Собственно говоря, организация «Народная воля» предпочитала употреблять меня на другие цели — на пропаганду среди интеллигенции, но я хотела и требовала себе другой роли: я знала, что и суд всегда обратит внимание на то, принимала ли я непосредственное участие в деле, и то общественное мнение, которому одному дают возможность свободно выражаться, обрушивается всегда с наибольшей силой на тех, кто принимает непосредственное участие в насильственных действиях, так что я считала прямо подлостью толкать других на тот путь, на который сама не шла бы.
Вот объяснение той «кровожадности», которая должна казаться такой страшной и непонятной и которая выразилась в тех действиях, одно перечисление которых показалось бы суду циничным, если бы оно не вытекало из таких мотивов, которые во всяком случае, мне кажется, не бесчестны.
После девяти дней ожидания исполнения приговора казнь была заменена бессрочной каторгой в Шлиссельбургской крепости, где Фигнер была помещена в одиночную камеру и стала «номером 11» (заключённых в тюрьме называли не по именам, а по номерам).. В тюрьме писала стихи. Пыталась установить связь с другими политическими заключёнными (в частности, с Н. А. Морозовым и другими), организовывать коллективные протесты против тяжёлых условий содержания. Пользовалась большим авторитетом у заключённых-мужчин. В 1902 году при попытке ужесточения режима сорвала со смотрителя тюрьмы погоны, что могло расцениваться как оскорбление действием, за которым должны были последовать военный суд и казнь. Несколько недель ждала военного суда. В отличие от И. Н. Мышкина и Е. И. Минакова, казнённых за оскорбление действием, не понесла наказания за свой поступок, наоборот, смотритель тюрьмы был уволен, а ужесточение режима отменено.
Освобождение и отъезд за границу В 1903 году умиравшая от рака мать Фигнер вопреки воле дочери написала царю прошение о её помиловании, и бессрочную каторгу заменили на двадцатилетнюю. Проведя 20 лет в одиночном заключении, осенью 1904 года Вера Фигнер вышла из Шлиссельбурга. Она была отправлена в ссылку — вначале в Нёноксу Архангельской губернии, затем — в Казанскую губернию, оттуда — в Нижний Новгород.
В 1906 году типография А. Гольдберга выпустила небольшую книжку Веры Фигнер «Стихотворения», в которую вошло 25 стихов. В этом же году была объявлена амнистия многим заключённым, и Вера Фигнер получила разрешение выехать за границу для лечения. В 1907 году она вступила в партию эсеров, однако вышла из неё после разоблачения Е. Ф. Азефа, которого долго защищала от невероятных, по её мнению, обвинений в провокаторской деятельности.
В 1910 году выступила инициатором создания «Парижского комитета помощи политкаторжанам», в ходе его организации сблизилась с Е. П. Пешковой. Комитет ставил целью организовать общественное мнение на Западе на защиту политических заключённых в России и одновременно оказать им материальную помощь, для чего вёл работу в Англии, Бельгии, Голландии, Швейцарии. Денежные взносы поступали из Гамбурга и Бухареста, Неаполя и Чикаго. Сама Фигнер, неплохо освоившая английский и французский языки, постоянно выступала на митингах, в частных домах, на студенческих собраниях. Опубликовала ряд злободневных статей на политические темы в зарубежных журналах. Стиль её статей вызвал одобрение И. А. Бунина: «Вот у кого нужно учиться писать!»
В 1915 году при возвращении в Россию на границе арестована, осуждена и сослана под надзор полиции в Нижний Новгород. В декабре 1916 года, благодаря брату Николаю, солисту Императорских театров, получила разрешение жить в Петрограде.
После революции 1917 г.