«Мени́ны» ( — «фрейлины»), или «Семья Филиппа IV» — картина Диего Веласкеса, написанная в 1656 году. Одна из самых знаменитых картин в мире, ныне хранящаяся в музее Прадо.
Полотно изображает сцену написания Веласкесом совместного портрета испанского короля Филиппа IV с его супругой и племянницей Марианной Австрийской в присутствии их дочери инфанты Маргариты Терезы со свитой. Сложная и загадочная композиция картины поднимает вопросы об иллюзии и реальности, а также о неопределённости связи между зрителем и персонажами.
«Менины» общепризнанно считаются одной из самых важных и наиболее тщательно изученных картин в истории западного искусства. По словам итальянского мастера барокко Луки Джордано, она представляет собой «теологию живописи», а президент Королевской академии художеств сэр Томас Лоуренс назвал её «подлинной философией искусства»Lord Ronald Gower|Lord Sutherland Gower F.S.A., R. (1900). Sir Thomas Lawrence. London, Paris & New York: Goupil & co. c. 83.. По одной из современных оценок, это «высшее достижение Веласкеса — самоосознанная и тщательно выверенная демонстрация пределов живописи; возможно, самое глубокое высказывание о её возможностях из когда-либо сделанных».
Исторический фон
В Испании XVII века художники редко имели высокий социальный статус. Живопись, в отличие от поэзии и музыки, считалась ремеслом, а не искусствомDambe, Sira. «Enslaved sovereign: aesthetics of power in Foucault, Velázquez and Ovid». Journal of Literary Studies, December 2006., однако Веласкесу удалось сделать удачную карьеру при дворе Филиппа IV. Звание королевского камергера (aposentador mayor del palacio) подняло его статус и принесло материальный достаток, хотя исполнение возложенных обязанностей отнимало слишком много времени. За последние восемь лет жизни Веласкес написал всего несколько картин — в основном портреты королевской семьи. На момент создания «Менин» он пробыл при королевском дворе уже 33 года, будучи не только придворным художником, но и куратором растущей коллекции европейской живописи, под опекой которого были приобретены многие полотна, включая работы Тициана, Рафаэля и Рубенса, составившие впоследствии значительную часть собрания Прадо.
Первая жена Филиппа IV Изабелла Французская умерла в 1644 году, их единственный сын Бальтазар Карлос умер спустя два года после неё. Не имея наследника, Филипп женился на Марианне Австрийской в 1649 году, и ко времени написания «Менин» у них родилась первая и единственная дочь инфанта Маргарита Тереза, будущая жена императора Священной Римской империи Леопольда I. Впоследствии у неё появились братья Фелипе Просперо, умерший в детстве, и будущий король Карл II, последний представитель Габсбургов на испанском престоле.
Филипп отказывался позировать для портретов в пожилом возрасте, однако он позволил Веласексу включить себя в «Менины», содержащие единственный известный совместный портрет монарших особ, написанный художником. В начале 1650-х годов король отдал Веласкесу под ателье главный зал бывших покоев Бальтазара Карлоса, служивший до того дворцовым музеем, в котором и происходит действие «Менин». У Филиппа имелось собственное кресло в ателье, в котором он часто наблюдал за работой Веласкеса. По-видимому, неравнодушный к искусству король имел близкие отношения с художником, несмотря на жёсткий придворный этикет, и после смерти Веласкеса начертал на краю указа о назначении его преемника: «Я сокрушён»Canaday, John. Baroque Painters. New York: Norton Library, 1972.
Описание
Сцена «Менин» представляет собой ателье Веласкеса в Мадридском Алькасаре. Художник пишет портрет Филиппа IV и его супруги Марианны, отражение которых видно в зеркале, висящем на дальней стене.
В центре сцены стоит пятилетняя инфанта Маргарита (1). В её облике концентрируется ощущение блестящего будущего, богатства и семейного счастья, атмосферой которого наполнена картина Веласкеса. Её сопровождают фрейлины (менины) из самых именитых семей — донья Исабель де Веласко (2), приготовившаяся к реверансу, и донья Мария Агустина Сармьенто де Сотомайор (3), подающая инфанте красный кувшин (búcaro) на золотом подносе, преклонив колено. Инфанта не глядя, с королевской небрежностью протягивает руку к кувшину, демонстрируя воспитание, самоконтроль и осознание собственного величия, не свойственные её возрасту. Справа от инфанты два карлика, служившие придворными шутами: страдающая ахондроплазией Марибарбола (Мария Барбола (4)) из Германии и Николас Пертусато (5) из Италии, тормошащий ногой сонного мастифа. Позади них стоит компаньонка инфанты донья Марсела де Уйоа (6) в траурном одеянии, беседующая с её личным охранником (7) (guardadamas).
На заднем плане в дверях виден дон Хосе Ньето Веласкес (8), гофмейстер королевы в 1650-е годы и хранитель королевских гобеленов — возможно, родственник художника. Неясное пространство позади него и хорошо освещённый вход, контрастирующий с тёмной атмосферой ателье, затягивают взгляд зрителя в глубину картиныLeppanen, Analisa, «Into the house of mirrors: the carnivalesque in Las Meninas», Aurora, Vol. 1, 2000, а зеркало с отражением королевской пары возвращает его обратно, к главному месту действия. По замершему в дверях силуэту Ньето, стоящему на разных ступенях лестницы, трудно сказать с определённостью — входит он или выходит из помещения, хотя, как слуга королевы, он обязан был сопровождать её для открытия и закрытия дверей, так что его приход, вероятнее всего, предвещает окончание сеанса у Веласкаса, на что косвенно может указывать и приготовившаяся к реверансу фрейлина.
Сам Веласкес (9) изображён слева от сцены у мольберта с огромным холстом. Грудь его украшает крест Святого Иакова ордена Сантьяго, который он получил лишь в 1659 году, спустя три года после написания картины. По свидетельству Антонио Паломино, известного как Джорджо Вазари золотого века Испании, Филипп приказал добавить его на картину после смерти Веласкеса, а по некоторым утверждениям «его Величество написал крест самолично». На поясе художника висят символические ключи от его дворцовых помещений. Король Филипп IV (10) с королевой Марианной (11) в отражении зеркала идентифицируются по другим портретам и по свидетельству Паломино.
Общепринятой трактовки картины не существует, но большинство искусствоведов считает, что по сюжету «Менин» королевская пара позирует Веласкесу для совместного портрета, их дочь наблюдает за процессом, а сама картина изображает их взгляд на происходящее. Пять персонажей смотрят прямо на короля с королевой (и, соответственно, на зрителя), вкупе с отражением в зеркале подтверждая их присутствие за пределами пространства картины. По другой версии, в зеркале отражается полотно, над которым работает художник, с крайне необычными для портретной живописи Веласкеса размерами, аналогичными размерам самих «Менин». Эрнст Гомбрих предположил, что необычная композиция картины могла родиться из невинного замечания кого-то из монархов об инфанте, присутствующей на сеансе, как о достойном кисти Веласкеса объекте, а поскольку любые слова, произнесённые государем, считаются приказом, то появление «Менин» могло быть обусловлено мимолётным желанием, воплотить которое в жизнь оказалось лишь под силу гению Веласкеса.
На дальней стене висят картины «Паллада и Арахна» Рубенса по сюжету из «Метаморфоз» Овидия и копия «Аполлона, сдирающего кожу с Марсия» Йорданса, выполненная главным помощником, зятем и последователем Веласкеса Хуаном дель Масо. Расположение картин точно соответствует описи того времени. Оба сюжета связаны с легендами о людях, бросивших вызов богам и поплатившихся за это. Примечательно, что картина с женскими персонажами висит со стороны королевы, а мужскими — со стороны короля.
Композиция
Композиционный центр картины служил предметом многочисленных дискуссий. Искусствовед Хосе Лопес-Рей находит три таких центра: в инфанте, художнике и отражении королевской пары в зеркале. Лео Штейнберг, соглашаясь с тройственностью композиционного центра, считает причиной его неустойчивости намеренно скрытые линии перспективы, хотя точка схода в локтевом сгибе стоящего в дверях Ньето определяется довольно строго по продолжению линии пересечения правой стены и потолка.
Глубина сцены создаётся с помощью линейной перспективы, частичного перекрытия разноудалённых слоёв и использования светотени, тщательное исполнение которой искусствовед Кеннет Кларк считает ключевым фактором для создания композиции. Свет из окна справа освещает передний план сцены и, по замечанию Мишеля Фуко, невидимую область перед ней, где находятся король, королева и зритель. Хосе Ортега-и-Гассет делит пространство на три части: ближний и дальний планы, освещённые естественным светом, и затемнённый между ними среднийOrtega y Gasset, с. XLVII. Солнечный свет блестит на золотых волосах карлицы, но поворот головы не фокусирует внимание зрителя на её лице. Таким же приёмом не акцентируются черты лица доньи Исабель — свет лишь мягко касается её щеки, оставляя в тени внешность и платье. Инфанта, напротив, ярко освещена. Лицо обрамлено лёгкими прядями волос, отделяющими её от всего прочего на картине; свет моделирует объёмную геометрию формы, подчёркивая корсет с лифом и юбку с кринолином; тень резко контрастирует с яркой парчой — всё это притягивает к маленькой фигурке основное внимание зрителя.
Большинство персонажей картины сгруппировано попарно. Диагональное противопоставление фрейлин создаёт эффект обособленного пространства между ними, усиливающий доминирование стоящей в нём Маргариты Терезы. Другая диагональ образуется между карлицей и художником, пересекаясь с диагональю фрейлин в точке, где находится инфанта.
Открытое лицо Веласкеса тускло освещено отражённым светом. Он смотрит прямо на зрителя, поэтому черты его внешности, хоть и не столь резко выраженные, видны лучше, чем у карлика, расположенного гораздо ближе к источнику света. С позой художника перекликается поза дона Хосе на лестнице, облик которого остаётся ясно различимым благодаря сильному тональному контрасту светотени, использование которой является смелым композиционным решением для дальнего плана.
Филипп IV и Марианна, хоть и видимые лишь в отражении зеркала, занимают центральное место на холсте, что соответствует социальной иерархии. Строгая геометрическая форма зеркальной рамы привлекает бо́льшее внимание, нежели неполная форма двери или затенённые лица персонажей. Черты внешности монарших особ неразличимы в светящихся овалах на опалесцирующей поверхности зеркала, но они явно обращены к зрителю. Акцент на зеркале усиливается его подсвеченными краями и яркостью отражения, резко контрастирующей с тёмной стеной. По мнению критиков Снайдера и Кона, зеркало необходимо художнику для отражения не королевской пары как таковой, а искусства самого Веласкеса, превосходящего реальность и имеющего большую значимость, чем несовершенная человеческая природа.
На картину, вероятно, оказал влияние «Портрет четы Арнольфини» (1434) Яна ван Эйка, хранившийся в то время во дворце Филиппа и наверняка знакомый Веласкесу, на котором также присутствует зеркало на дальней стене, только выпуклое, искажающее пропорции и деформирующее пространство. По мнению искусствоведа Люсьена Делленбаха, Веласкес сознательно отказывается играть с законами перспективы подобным образом, и вместо этого достигает с помощью зеркала сложного взаимообмена взглядами между художником и королевской парой, раздвигающего границы изображения, приглашая зрителя войти внутрь сценыLucien Dällenbach (1977). Le récit spéculaire: Essai sur la mise en abyme. Paris: Seuil, с. 21.
Сложность композиции усиливает карлик на переднем плане справа, чьё игривое поведение и отвлечённость от происходящего контрастирует с прочими персонажами и создаёт дополнительные визуальные взаимодействия. Неформальность позы, затенённый профиль, тёмные волосы делают его зеркальным отражением делающей реверанс фрейлины.