Битва при Гераклее (июль 280 года ) — сражение между войсками эпирского царя Пирра и римского консула Публия Валерия Левина неподалёку от Гераклеи в ходе Пирровой войны.
Битва при Гераклее стала первым вооружённым столкновением римской и эллинистической военных систем. Римляне не смогли противостоять системе македонской фаланги, тактика применения которой была отточена во время походов Филиппа II и Александра Македонского, а также войн диадохов. Большую роль в сражении сыграли боевые слоны, чей вид, согласно античным источникам, вызвал панику в римском войске.
Пирр не смог воспользоваться результатами своей победы. Хоть римляне и были разбиты, войско эпиротов также понесло тяжёлые потери. Несмотря на поражение, Рим не согласился заключить необходимый для Пирра мирный договор и война продолжилась. В историографии существует дискуссия относительно того, какое из конкретных событий, — битва при Гераклее или при Аускуле, — является той самой победой, которая стала основой для идиоматического выражения «пиррова победа». Как в античных, так и в современных источниках, по этому вопросу существуют противоположные мнения.
Предыстория В начале 281 года началась война между греческим городом в Италии Тарентом и Римом. На этом фоне тарентинцы отправили посольство к царю Эпира Пирру с просьбой о помощи. Походу Пирра в Италию предшествовала соответствующая дипломатическая подготовка. Учитывая сложные взаимоотношения между эллинистическими правителями, многие из них поддержали экспедицию Пирра в Италию, что позволяло направить его военную активность за пределы Балкан. Экспедиции был придан общегреческий характер. Македонский царь Птолемей Керавн обещал Пирру 4 тысячи всадников, 5 тысяч пехотинцев и 50 боевых слонов, однако реально передал 20 слонов и некоторое количество всадников. Антигон Гонат предоставил в распоряжение эпирского царя корабли для переправки из Эпира в Италию, Антиох и Птолемей II — необходимые для ведения войны денежные средства.
Осенью 281 года в Тарент прибыли первые эпирские отряды под командованием Кинея и Милона, которые не ограничились подготовкой Тарента к прибытию основного войска Пирра. Милон вместе с тарентицами изгнал из Апулии римские войска под командованием консула Луция Эмилия Барбулы. Римский военачальник был вынужден отступать по узкой прибрежной полосе под постоянным обстрелом с тарентинских кораблей. Вскоре после описанных событий в Италию прибыл Пирр с основным войском.
Перед битвой
После того как Пирр узнал, что войско консула Публия Валерия Левина опустошило Луканию и наступает на Тарент, он решил, не дожидаясь подкреплений от союзных греческих городов в Италии, выступить навстречу врагу. Эпирский царь не спешил начинать сражение. Предварительно он отправил к Левину послов с предложением стать третейским судьёй между Римом и Тарентом. Консул не оценил такое предложение, ответив, что Рим не нуждается в посредничестве Пирра, так как считает его врагом и не боится войны.
Оба войска расположились неподалёку от Гераклеи на разных берегах реки Сирис. Согласно античной легенде, Пирр отправился верхом на разведку, чтобы лично, насколько это возможно, оценить войско врага. Своё впечатление от увиденного он выразил фразой: «Порядок в войсках у этих варваров явно не варварский. А каковы они в деле — посмотрим».
Силы сторон Информация о численности войска Пирра основана на анализе фрагмента из жизнеописания Пирра Плутарха, в котором античный историк писал, что царское войско, которое отплыло из Эпира в Тарент, насчитывало 20 тысяч пеших воинов, 3 тысячи всадников, 2 тысячи лучников, 500 пращников и 20 боевых слонов. Незадолго до прибытия Пирра в Италию в Таренте высадился отряд из трёх тысяч воинов под командованием Кинея и Милона. По оценкам современных историков, войско Пирра могло пополнить ополчение тарентинцев, которое вряд ли насчитывало более 5 тысяч человек. Также, перед выступлением Пирр должен был оставить в Таренте гарнизон, предположительно сопоставимый с первоначальным в 3 тысячи воинов. На этом основании австрийский историк оценивал войско Пирра при Гераклее в 35 тысяч человек, итальянский историк А. Санти — 30—32 тысячи, немецкий историк О. Гамбургер — около 30 тысяч, российский историк С. С. Казаров — 20—25 тысяч.
В отличие от сил греков античные источники не приводят описание состава войска римлян. Юстин подчёркивал, что, хоть у Пирра и было меньше воинов, он не стал откладывать сражение. Павел Орозий утверждал, что к моменту начала войны с Пирром Рим обладал восьмью легионами. В битве при Гераклее, учитывая, что части римских войск находились в Этрурии, Самнии и самом Риме, могло участвовать от 2 до 4 легионов с контингентами союзников или, по оценкам современных историков, от 30 до 50 тысяч воинов.
Ход битвы
Описание в античных источниках Сражение началось в конце июля 280 года с наступления римской армии. Левин разделил свою конницу и переправил её через реку Сирис, сразу в нескольких местах. Пехоту же направил через единственный брод. Эпирский царь предпринял попытку с помощью конной атаки сбросить римлян в реку, и с отрядом в 3 тыс. всадников он лично устремился к реке, одновременно приказав своей пехоте строиться в боевой порядок. Хотя застать римлян врасплох не удалось — они уже переправились и подготовились к бою, — царь всё же с ходу атаковал двигавшуюся впереди римскую конницу. Сам Пирр в этой битве чуть не погиб и потерял коня.
Не выдержав римского натиска, эпирская конница начала отступать, после чего в бой была введена пехота. Не желая привлекать к себе внимания врагов, Пирр поменялся доспехами со своим другом и соратником . В последовавшем ожесточённом бою ни одна сторона не смогла получить перевес. Согласно Плутарху, «семь раз противники поочерёдно то обращались в бегство, то пускались в погоню за бегущими». В это время был убит облачённый в доспехи Пирра Мегакл. Чтобы не допустить паники среди своего войска царь снял шлем и объехал ряды войск с непокрытой головой.
На следующем этапе в бой были введены слоны. Именно их появление, согласно античным историкам, переломило ход битвы. Тит Ливий подчёркивал, что римляне проиграли главным образом из-за того, что «воинов устрашил вид неизвестных дотоле слонов». Плутарх писал, что «римские кони не выносили вида этих чудовищ и мчались вместе со всадниками вспять, не успев приблизиться к врагам». Флавий Евтропий утверждал, что «Пирр уже было ударился в бегство, но победил благодаря слонам, которых римляне дотоле не видели, а потому и испугались». Впрочем, античные авторы упоминают и о потерях боевых слонов. Так, Иоанн Зонара утверждал, что один из слонов был ранен, а Павел Орозий пересказывал историю как некий римский гастат отрубил слону хобот, после чего тот развернулся и передавил множество эпиротов. После бегства конницы Пирр атаковал римскую пехоту, которая продолжала сражаться с эпиротами, и окончательно сломил её сопротивление. В панике римляне бросили свой лагерь и началось беспорядочное бегство.
Реконструкция и оценки хода битвы современных историков В историографии существуют две противоположные версии относительно обстоятельств начала битвы. Согласно первой версии, в условиях тогдашнего военного искусства, когда эффективность фаланги и легиона во многом зависела от сохранения строя, тактическое преимущество в начале сражения имела сторона, встречавшая противника на берегу, а не форсировавшая реку. Пирр умело изобразил нерешительность и замешательство, тем самым сподвигнув Левина первым вступить в битву. Согласно другой версии, оборонительная позиция Пирра была связана с ожиданием подкреплений от италийских союзников, в связи с чем Левин и форсировал сражение. Г. Дельбрюк при сопоставлении версий отмечал несостоятельность второй из них. За время «стояния» на противоположных берегах реки римляне также могли получить подкрепления, причём значительно большие, чем Пирр. Соответственно, эпирский царь не хотел покидать первоначальную позицию лишь потому, что она давала ему тактическое преимущество.
После переправы римлян Пирр напал на разрозненных легионеров, однако, как отмечает Р. В. Светлов, они оказали более ожесточённое сопротивление чем ожидал эпирский царь. Чтобы спасти положение и не дать возможности эпиротам совершить фланговый удар по прижатым к реке пехотинцам, в бой вступила конница, которая форсировала реку ниже по течению. Римская кавалерия справилась с поставленной задачей, оттеснив фессалийских всадников Пирра. Однако, в этот момент, когда были созданы условия для римской контратаки, Пирр ввёл в бой слонов, что и решило исход сражения. Римская конница бежала, после чего была разгромлена пехота и захвачен лагерь. Немецкий историк , напротив, увидел в действиях Левина не беспечность, а тонкий расчёт. По мнению историка, он хотел использовать своё численное преимущество и взять войско Пирра в клещи. Для этого ему надо было связать фалангу в бое около реки, после чего конница, которая форсировала реку на некотором расстоянии от основного поля битвы ударила бы во фланг и тыл противника.
Большое значение в ходе сражения сыграли боевые слоны. Для римлян битва при Гераклее стала первым опытом сражений со слонами, в связи с чем они были абсолютно не готовы к отражению такой атаки. Немецкий историк У. фон Хасселл сравнил психологический эффект от применения слонов при Гераклее с появлением танков на фронтах Первой мировой войны в 1916 году. В битве при Гераклее Пирр впервые в истории военного дела использовал слонов в конце сражения, а не в начале, когда их выставляли впереди строя фаланги против вражеской пехоты. Возможно, такое решение было принято в связи с малым количеством животных, которых царь решил приберечь для решающего удара, а не использовать в начале битвы против пехоты. Ещё одним нововведением Пирра стало появление башен на спинах у слонов.
Битва при Гераклее стала первым вооружённым столкновением римской и эллинистической военных систем. При реконструкции сражения российский историк В. С. Калмыков сделал оговорку о невысоком полководческом таланте римского военачальника Левина, однако основное внимание уделил неготовности римских легионов того времени противостоять системе македонской фаланги, тактические навыки которой были отточены во время походов Филиппа II и Александра, а также войн диадохов. Римляне имели опыт боевых действий против кельтов и самнитов, чья дисциплина была небезупречной. В этих условиях, по мнению историка, первое действие Левина, которое позволило завладеть инициативой, было верным. Однако римская пехота, несмотря на отвагу рядовых воинов, не могла пробить фалангу врага. Исход сражения был обеспечен превосходством Пирра на флангах. В. С. Калмыков считал, что боевые слоны не были решающей силой. По его мнению, фессалийская конница имела преимущество в выучке по сравнению с римской и, соответственно, даже без помощи слонов результат сражения был предрешён.
Итоги
Плутарх приводит оценки потерь сторон Иеронима Кардийского и Дионисия Галикарнасского. Согласно первому, римляне потеряли 7 тысяч воинов, второму — 15 тысяч. Также в плен попали около 1800 римлян. Оценки потерь Пирра также разнятся. Дионисий утверждал, что эпирский царь потерял 13 тысяч человек, Иероним — меньше 4 тысяч, «но зато самых сильных и храбрых». С. С. Казаров считал данные современника событий Иеронима более близкими к реальности. По образному выражению П. Коннолли, «в битве при Гераклее им [римлянам] впервые пришлось встретиться с устрашающей фалангой македонцев. Римляне были разбиты и потеряли почти треть своей армии, но им удалось нанести врагу такие потери (а Пирру было нелегко заменить утраченных людей), что выражение „Пиррова победа“ стало означать победу, доставшуюся непомерно дорогой ценой».