Борис Михайлович Иофа́н (, Одесса, Херсонская губерния — 11 марта 1976, Барвиха, Московская область) — советский , один из ведущих представителей сталинской архитектуры, соавтор и главный архитектор неосуществлённого проекта Дворца Советов, народный архитектор СССР (1970), лауреат Сталинской премии второй степени (1941).
Одессит Борис Иофан в 1914 году уехал в Италию, где получил академическое архитектурное образование, первый опыт профессиональной деятельности и примкнул к международному коммунистическому движению. В 1924 году Иофан вернулся в СССР и построил ряд жилых и общественных зданий в Донбассе и в Москве; в 1927—1933 годах по проекту Иофана был построен крупнейший жилой комплекс Москвы — Дом ЦИК и СНК СССР. С 1931 по 1953 год Иофан — главный архитектор Управления строительства Дворца Советов. На первом и втором конкурсе проектов Дворца Иофан выступил с модернистскими предложениями, на третьем и четвёртом — с монументальными проектами башен-зиккуратов. Канонический облик Дворца, увенчанного гигантской статуей В. И. Ленина, был разработан в 1933—1937 годах совместно Иофаном, В. А. Щуко и В. Г. Гельфрейхом. В 1943 году, после прекращения строительства и демонтажа собранных конструкций Дворца, Иофан составил «свердловский вариант» проекта, в 1947—1956 годах — ещё шесть вариантов уменьшенной высоты и кубатуры.
Во второй половине 1930-х годов Иофан создал проекты павильонов СССР на всемирных выставках в Париже и Нью-Йорке и станции метро «Бауманская». Избегая копирования приёмов классической архитектуры, Иофан развивал собственный стиль, использовавший ступенчатое наложение вертикальных плит, пилонов или стел для создания подчёркнуто экспрессивных образов. Весной 1948 года Иофан приступил к проектированию Главного здания МГУ на Ленинских горах, но несколько месяцев спустя попал в опалу и был отстранён от ведения крупных проектов. После смерти И. В. Сталина архитектор работал над планировочными решениями новых и реконструируемых районов Москвы.
Ранние годы
Борух (Борис) Иофан родился а в Одессе в семье могилёвского мещанинаЗапись о смерти дочери Стефании-Людмилы, 11 лет, 28 декабря 1908 года: дочь могилёвского мещанина Шлоймы Шмулевича (Шлёмы Шмуйловича) Иофана (1850 — 14 марта 1912) и Голды Иофан. Семейство, по одесским меркам, считалось средним классом и снимало квартиру в «доме с атлантами» на Елисаветинской улице. В советские годы Иофан писал в автобиографии, что его отец служил швейцаром в гостинице, но более вероятно, что Иофан-старший был её администратором или даже владельцем. Все его дети получили достойное образование: Дмитрий (Шмуль, 1879—1961) и Борис стали архитекторами, Софья (1881—?) — художником, Анна (Аннета, 1884—?) — учителем, Раиса (Раша, 1885—?) — акушеркой. Все они стали известны под русскими именами в связке с отчеством Михайлович или Михайловна. До 1917 года смена имени предполагала переход из иудаизма в православие, но, судя по тому, что и Дмитрий, и Борис подвергались ограничениям в связи с процентной нормой, ни один из них не крестился. Смена имени была для Иофанов лишь вынужденным ответом на антисемитизм, а для Бориса — ещё и отражением его левых взглядов, которые позже привели его к вступлению в Итальянскую коммунистическую партию.
Братья Иофаны обучались в одесской художественной школе — негосударственном среднем училище для мальчиков и девочек, не связанном «процентной нормой», которое помимо художественной подготовки давало и общее образование по программе реального училища. Выпускники одесской школы имели право поступать в петербуржскую Академию художеств без вступительных экзаменов; Дмитрий Иофан, окончив школу в 1901 году, поступил в Академию и окончил её в 1911 году. Карьера Дмитрия поначалу складывалась удачно: совместно с С. С. Серафимовым он выиграл конкурс на здание Главного казначейства на набережной Фонтанки, а затем получил подряд на проектирование и строительство доходного дома Бурмистрова на Большой Дворянской.
Борис поступил в одесскую школу в возрасте 12 лет в 1903 году. К этому времени российская архитектура уже пережила увлечение модерном и отвергла его. Молодой Борис не ценил ни модерна, ни преобладавшей в Одессе эклектики 1880-х годов; его вкусы склонялись к «лаконическому» варианту классицизма. Классический мотив статуи дюка де Ришельё, возвышающейся над ступенями Потёмкинской лестницы, позже повторится в проектах выставочных павильонов и Дворца Советов. Окончив школу в 1911 году с дипломом техника-архитектора, Борис отправился отбывать воинскую повинность в Екатеринослав и после недолгой службы уехал в Петербург. Не сумев поступить в Академию, он подрабатывал помощником у И. И. Долгинова и А. А. Таманяна. Он помогал Дмитрию в работе над домом Бурмистрова и восхищённо следил за строившимся тогда же зданием германского посольства. Мотивы здания, спроектированного Петером Беренсом и построенного Людвигом Мис ван дер Роэ, в 1940-е годы воплотятся в проектах Бориса Иофана. Таманяновский проект многофункционального доходного дома Щербатова в Москве, в свою очередь, предвосхитил будущий «Дом на набережной».
Итальянский опыт В России начала XX века академический гран-тур оставался непременной частью профессиональной подготовки архитектора; через мастерские Парижа и Рима прошли А. В. Щусев, И. В. Жолтовский и множество иных современников Иофана. Борис Иофан, воспользовавшись советом и денежной помощью Дмитрия, уехал в Италию незадолго до начала Первой мировой войны. Посетив по пути Париж и Пизу, он поступил на третий курс Королевского института изящных искусств при Римском университете (в XXI веке отделение университета «Сапиенца»). В консервативной программе обучения, со слов Иофана, «господствовал модерн». Стилистика конца столетия была ему чужда. Не увлекала его и архитектура ректора института Манфредо Манфреди: по мнению Иофана, «мастер высокой культуры и больших знаний, к сожалению, был верным воспитанником школы восьмидесятых [1880-х] годов — этого ужасного, на мой взгляд, периода архитектурного безвременья». Иофан предпочитал учиться непосредственно на памятниках римской античности; преподаватели этому не препятствовали, а, напротив, поощряли изучение классики.
В 1916 году Иофан окончил курс в Королевском институте и продолжил обучение в Высшей инженерной школе при Римском университете; тогда же он начал практическую работу как дипломированный архитектор. Он быстро обзавёлся полезными знакомствами в среде итальянских строителей и внутри русской диаспоры — как с эмигрантами-аристократами, так и со сторонниками большевиков. Ему довелось работать под началом Антонино Либери и Густаво Джованнони, а главным авторитетом и учителем Иофана стал Армандо Бразини. Активный сторонник Муссолини и в будущем доверенный архитектор Джузеппе Вольпи, Бразини в 1910-е годы ещё не был признанным мастером, и зарабатывал дизайном интерьеров и сценографическими заказами. Годичная стажировка в его фирме (предположительно, в 1918 году) началась с конфликта: Браззини предпочитал работать с глиняными моделями, а Иофан — с набросков углём; в итоге, как писал первый биограф Иофана И. Ю. Эйгель, «старший признал правоту младшего, а Иофан на всю жизнь усвоил необходимость проектировать на моделях».
Круг собственных проектов, реализованных Иофаном в Италии, точно не установлен. И. Ю. Эйгель перечисляет пять общественных зданий в разных провинциях Италии, «особняк», «многоквартирный дом» и «жилые дома типа коттеджей» в Риме, но попытки исследователей XXI века идентифицировать на местности эти дома и коттеджи не имели успеха. Лишь три проекта (в том числе один неизвестный Эйгелю) сохранились в форме авторских графических листов. Первой достоверно известной и идентифицированной работой Иофана стала поминальная часовня на римском кладбище Кампо-Верано. Достоверно известны и обстоятельства работы Иофана над расширением кладбища в Нарни, реализованным в упрощённом по сравнению с проектом виде. Сам Иофан в автобиографии подробно рассказывал лишь об электростанции в Тиволи, которую ему однажды пришлось отключить, чтобы сорвать фашистское сборище в Риме — но какой-либо документации о его работе в Тиволи не сохранилось.
Брак, политическая деятельность и переезд в СССР
Вероятно, уже в 1916 году Иофан встретил в Нарни Ольгу Фабрициевну Огарёву (1883—1961) — дочь герцога Фабрицио Сассо-Руффо (1846—1911) и княгини Натальи Александровны Мещерской (1849—1918). В 1908 году Ольга вышла замуж за офицера-гвардейца Бориса Огарёва; в этом браке родились дочь Ольга (1909, Париж — 1986, Москва) и сын Борис (1911 или 1910, Санкт-Петербург — ?). После рождения второго ребёнка супруги расстались. Княгиня Мещерская, а вслед за ней и Ольга с детьми обосновались в Италии, в просторной вилле, построенной на месте бывшего монастыря Ле-Грацие близ НарниВ черте современного поселения коммуны Амелия, . Здание сохранилось и продолжает использоваться как отель под именем Country House Monastero La Grazie.. Часть виллы отводилась под учреждённую Ольгой частную школу, часть — под пансион для эмигрантов из России.
Ольга и Борис поддерживали отношения с левыми итальянскими радикалами, в их доме часто гостили коммунист и социалистка Чезира Фиори. Агент Коминтерна А. А. Визнер устраивал на вилле, с ведома хозяйки и при прямом участии Иофана, встречи итальянских левых с нелегалом из Москвы В. А. Дёгтем. В мае 1921 года, когда Иофан был в отъезде, вилла была разгромлена отрядом чернорубашечников; Ольге с детьми пришлось скрываться у знакомых в городе. В том же 1921 году, после выделения промосковской части итальянских социалистов в обособленную Итальянскую коммунистическую партию, Иофан и Ольга вступили в ряды итальянских коммунистов.
Итальянская полиция настаивала на выдворении Визнера, Иофана и Ольги, но пришедший в 1922 году к власти Муссолини не соглашался, опасаясь встречных действий СССР в отношении итальянцев. После налёта чернорубашечников на недавно учреждённое представительство РСФСР в Риме он попытался замять конфликт и порекомендовал советским властям учредить полноценное посольство и построить в Риме соответствующее его роли здание. Проектирование нового посольства на берегу Тибра было поручено Иофану. Он сумел создать себе исключительное положение при постпредстве, а затем вошёл в доверие к А. И. Рыкову. В 1924 году Рыков, занявший после смерти В. И. Ленина посты председателя СНК СССР и СНК РСФСР, приехал с супругой на лечение в Италию . Рыковы искренне сдружились с Иофаном и Ольгой, ставшими на время их проводниками по Риму, и настоятельно рекомендовали им переехать в СССР.
Иофан немедленно принял предложение: он больше года не имел заказов, и вряд ли мог рассчитывать на них при фашистском режиме. Вероятно, Ольге решение далось намного сложнее: её родственники пали жертвами красного террора, и её беспокоила судьба детей-подростков. По воспоминаниям Н. А. Рыковой, Ольга с детьми переехала в Москву лишь три года спустя, когда Иофан уже построил семье новый дом на Русаковской улице. Брак Иофана и Ольги остался бездетным. Дети Ольги от первого брака жили в Москве под покровительством отчима; Ольга-младшая стала инженером-химиком, Борис-младший — авиационным техником.
Первые работы в СССР