Преступность и правосудие в средневековом Львове занимали заметное место в общественной жизни горожан и служили темой для постоянного интереса обывателей. Богатый торговый город Львов привлекал не только иностранных купцов и ремесленников, но и преступников всех мастей. Однако преступный мир средневекового Львова, имевший свои региональные особенности, отличался неприязнью к немотивированной жестокости. Тяжёлые криминальные преступления были скорее исключением из правил, причём совершали их преимущественно представители шляхты и приезжие элементы. Самыми распространёнными правонарушениями были мошенничество, подделка монет и различных товаров, азартные игры, хулиганство, кражи и проституция. Уровень преступности рос в периоды войн, экономических кризисов и политической нестабильности, которые, как правило, сопровождались социальными волнениями и падением морали.
Львовский магистрат состоял из городского совета (rada или рада) и городского суда (лава), занимавшегося преимущественно криминальными делами. Хотя совет был административным органом, нечёткость законодательства часто приводила к тому, что его функции пересекались с функциями суда. Члены городского совета (райцы или консулы) осуществляли полицейский надзор, распределяли городские земли, сдавали в аренду имущество города и его прибыльные сферы деятельности, устанавливали налоги, принимали в городское право (гражданство) и решали споры, которые не требовали привлечения свидетелей. Кроме того, бургомистр (бурмистр или проконсул) и райцы боролись с азартными играми, следили за торговцами, чтобы те не обманывали и не обвешивали покупателей, и ценами, чтоб не наживались перекупщики. Райцы не получали денег за свою работу, которая считалась почётной, однако они не платили королевских и городских налогов за свою недвижимость, были освобождены от ряда повинностей и получали различные подарки. Бургомистры имели право самостоятельно чинить суд и разрешать споры, причём даже у себя дома, через них подавались просьбы и апелляции в королевскую канцелярию.
Преступность
Законодательство XIV—XVI веков различало преступления, совершённые против магистрата и Церкви (богохульство, ересь, колдовство), против жизни и здоровья горожан (убийство, разбой, нанесение телесных повреждений), против общественной морали (проституция, содомия, изнасилование и двоежёнство). Наиболее распространёнными в средневековом Львове были имущественные преступления (кражи, грабежи, мошенничества и невозвращение долгов), после которых следовали преступления против веры. Богохульством священники объясняли появление голода, эпидемий и венерических болезней, строго наказывая виновных, вплоть до сжигания на костре. По статистике, кражами сакральных предметов из храмов промышляли в основном мужчины, в то время как колдовством — женщины (знахарство и гадание, которые не имели негативных последствий, вообще не считались правонарушениями).
Тяжкие преступления (убийства и вооружённые разбои) были сравнительно редким явлением в средневековом Львове. Законы различали убийство при обороне и случайное убийство (или убийство по неосторожности). Преступлением против общественного покоя и городской власти считалось убийство стражника при исполнении им своих обязанностей или убийство с корыстным мотивом. Нередкими были случаи, когда матери из-за бедности, стыда, страха родительского наказания или боязни потерять работу убивали своих новорождённых детей (в основном это были незамужние женщины и девушки-служанки). Аборт также считался убийством. Кроме того, преступлением считались попытка прервать беременность посредством вредных продуктов и напитков и оставление младенца без присмотра.
Очень широко в средневековом праве трактовалось понятие половых преступлений. Например, под понятием «содомии» объединяли онанизм, гомосексуальность, лесбиянство, зоофилию, некрофилию, половые контакты «неприродным способом» и половые контакты христиан с нехристианами. Согласно Constitutio Criminalis Carolina, признанных виновными в «содомском грехе» следовало сжигать на костре. В 1518 году за межконфессиональные половые отношения во Львове были сожжены вдовец-армянин и незамужняя католичка. Супружеские измены нередко заканчивались судебными процессами, в которых с любовников требовали компенсацию за моральный ущерб.
Во Львове часто воровали скот и коней, с которыми в город приезжали купцы, нередки были мелкие кражи, совершаемые прислугой в хозяйских домах. Случаи воровства учащались во время эпидемий, когда дома зажиточных горожан оставались без присмотра. В судебных архивах встречаются дела о разграблении богатых еврейских могил. Вооружённые банды грабили купеческие обозы и одиноких путников на дорогах, которые вели во Львов, реже — в предместьях, иногда нападали на пригородные сёла и загородные имения знати. Существовали еврейские банды в Краковском предместье, немало банд создавали польские шляхтичи или бывшие солдаты.
Частыми в средневековом Львове были уличное хулиганство и убийства в драках, совершаемые, как правило, в состоянии сильного алкогольного опьянения. Нередкими были драки между слугами различных господ, между мещанами и шляхтой, между солдатами гарнизона и городской стражей, драки из-за долгов, азартных игр, женщин и даже драки с участием священников. В 1537 году Грета Кохнова и её дочь Малгожата сильно побили ректора львовской кафедральной школы, магистра юриспруденции Яна Тухольчика (более того, женщины благодаря адвокату Матвею Кашеру ещё и выиграли судебный процесс, на котором Тухольчик требовал от них три тысячи венгерских золотых в виде компенсации). В 1578 году на площади Рынок в присутствии самого короля Стефана Батория подрались польный писарь Вацлав Вонсович и ротмистр Темрюк. В 1580 году на свадьбе Анны Лонцкой подрались представители двух известных и уважаемых львовских семей: Урбан Убальдини и Павел Елёнек.
В конце XVI — начале XVII века криминогенная ситуация во Львове существенно ухудшилась. Город и предместья наводнили авантюристы и наёмники, собиравшиеся здесь в отряды для походов на Русское царство, Валахию и к северным границам Османской империи. Нередко после кутежей наёмники совершали изнасилования, разбои и даже убийства.
Много злоупотреблений встречалось в прибыльной торговле алкоголем. Недобросовестные шинкари разбавляли и недоливали пиво, мёд и вино, некоторые купцы контрабандой завозили в город дешёвое пиво из пригородов и дорогие венгерские вина (варить пиво можно было только в пределах городских стен, а перевозка импортного вина была монополией магистрата). Многие хозяева шинков смешивали высококачественные венгерские вина с более дешёвыми сортами из Валахии, а также использовали специальную тару, которая вмещала напитка меньше нормы. Чтобы бороться с этим явлением, во Львове была учреждена должность контролёра, который следил за объёмом бочек, бутылок и кружек, штрафуя нарушителей. Как утверждал польский этнограф и историк Средневековья Ян Станислав Быстронь, пьянство было крайне распространено в городах Польши. Чтоб исключить использование мебели в пьяных драках, лавки в шинках делали очень массивными и тяжёлыми.
Беспорядки на религиозной почве чаще всего были направлены против еврейской общины Львова. Однако открытые нападения на еврейский квартал почти не происходили в период Высокого Средневековья, а начались только в Позднее Средневековье — в 1572 и 1592 годах (ещё больше еврейские погромы, известные во Львове как тумульты, участились в XVII—XVIII веках). Главными зачинщиками погромов были студенты кафедральной школы. Евреи были вынуждены откупаться от бесчинствующей католической молодёжи, отдавая как деньги, так и товары. Больше всего страдали львовские евреи из числа шинкарей и ростовщиков, имевшие из-за особенностей своих профессий плохую репутацию.
В княжеский период истории Львова в городе проживало немало колдунов, предсказателей и гадалок. В Краковском предместье жил армянский чернокнижник и магистр алхимии Дмитрий, известный далеко за пределами города. На учёбу к нему приезжали даже из Западной Европы. Сохранились сведения о визите во Львов пражского алхимика Бартоломея и германского чернокнижника Леонарда, которые просили Дмитрия поделиться с ними секретом получения «философского камня». Дмитрий сохранил свои знания в тайне, но дал гостям рекомендательное письмо в некую «греческую школу», располагавшуюся возле Тебриза.
Многие львовские алхимики занимались аптекарским делом, продавая своим клиентам не только лекарства, но и сахар, пряности, «защитные» амулеты и «чудодейственные» зелья. Другой популярной группой были астрологи, маги, мистики и другие эзотерики, среди которых преобладали иностранцы. Но время их триумфа пришлось на период после окончания Средневековья (в XVI веке во Львове блистал мальтиец Фридрих Йоахим Мегелино, в XVIII веке город посещал знаменитый Алессандро Калиостро).
Проституция В средневековом Львове проституция хотя и считалась преступлением и богонеугодной деятельностью, но существовала почти легально. Посещение публичного дома и торговля своим телом были аморальными явлениями, но фактически никак не наказывались (некоторые львовские цеха прописывали в своих уставах запрет на посещение «дома разврата» для членов объединения). Уже в начале XV века некоторые львовские проститутки выезжали на заработки в Краков и другие польские города.
Первое упоминание о львовском публичном доме (лупанар) датируется 1450 годом. В архивных документах есть запись о ремонте водопровода в городском борделе, на что было выделено 12 грошей. Другой публичный дом открылся в 1473 году в еврейском квартале, на месте нынешних руин синагоги Золотая Роза. Согласно архивным записям, владельцем публичного дома предположительно мог быть купец из Бергамо Русетто, долгое время живший в Кафе и занимавшийся работорговлей. Он несколько раз провозил через Львов обозы рабынь, главным образом из Абхазии, Мегрелии и Балкан. Другим известным работорговцем также был итальянец, Джането Ломеллино из Генуи, который в 1474 году купил партию женщин у Русетто и получил специальное разрешение на вывоз невольниц из города.
В XVI веке популярный лупанар находился возле городского арсенала, напротив конной мельницы. Ранее он был сельской корчмой, которую купили на деньги магистрата, разобрали, перевезли во Львов и здесь собрали заново. Здание сгорело во время пожара 1571 года, но сохранилось его детальное описание (вокруг главной комнаты располагалось шесть «рабочих» помещений, бордель имел два выхода, чтоб уменьшить вероятность встречи гостей между собой). После пожара «весёлый дом» на некоторое время переехал в башню Тесёмщиков и Токарей при арсенале, а затем размещался в доме Юрия Войнара (современный дом № 2 по улице Русской).
Также публичными домами славилось Краковское предместье, где основными клиентами были приезжие купцы и служащие Нижнего замка (о славе здешних лупанаров, но уже в XVII веке, писал в одном из своих стихов известный польский поэт Ян Анджей Морштын).
Азартные игры
С середины XIV века в Польском королевстве, в том числе и в Галиции, стала набирать популярность игра в кости. В 1387 году львовский магистрат своим специальным распоряжением запретил игру в кости на деньги в пределах городских стен. В случае выявления с нарушителей взимался штраф в размере 48 грошей, а все участники игры должны были вернуть друг другу выигранные суммы. Ещё строже наказывали шинкарей, в питейных заведениях которых велась игра: после двух предупреждений магистрат отбирал у них право на торговлю и закрывал шинок. Несмотря на запреты и моральное осуждение, игра в кости оставалась распространённым развлечением среди солдат и городских низов на протяжении всего Средневековья.